Заметив наши взгляды, она гордо усмехнулась и чуть подняла подбородок.
— В обители мы получили очень хорошее образование.
— Гораздо лучше, чем в кадетском корпусе получил я, — грубовато и резковато пошутил Беркли, но мы обе были рады засмеяться в ответ, чтобы сгладить ту неловкость, которая все еще звенела в воздухе между мной и графом.
Секция философии оказалась довольно большой. К своему стыду, я даже не ожидала, что труды займут восемь шкафов!
Горькая ирония, конечно, заключалась в том, что несмотря на огромное число посвященных этому предмету книг, человеческая природа и природа власти не менялась. И все, что сейчас происходило — тому пример. И даже то, что случилось с отцом.
Не сговариваясь, мы разделились. Каждый взял себе по шкафу. Когда не знаешь, что ищешь, искать довольно непросто. Я бродила мимо полок, скользила взглядами по корешкам, вставала на цыпочки и вытягивала голову, приседала на корточки и склонялась, чтобы прочитать названия книг, расположенных в самом низу. Надеялась, что пойму, когда увижу. Что меня посетит озарение, а может, случится, наконец, чудо, которое мы все ждем.
— Леди Эвелин, — глубокий голос Беркли вновь прострелил меня до мурашек.
Я обернулась: он стоял в нескольких шагах от меня, у соседнего шкафа, и задумчиво поглаживал длинными пальцами корешки.
— Что такое? — спросила я взволнованно и подошла к нему.
Кивком Беркли указал на полку на уровне его глаз. Пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть книги. Сперва я не заметила ничего необычного. Таких я видела сегодня уже десятки, если не сотни. Ничего не ёкало в груди, и сердце не начинало учащенно биться. Я скользила по ним взглядом, и в какой-то момент перед глазами словно что-то вспыхнуло.
И меня накрыло осознание, пробрало до самого нутра.
—
Ошеломленная, я взглянула на Беркли и успела заметить, что он смотрел на мое лицо, не отрываясь.
— Вы думаете?..
— Это было бы невероятно иронично, — он кивнул.
И мы начали проверять книги одну за одной, перелистывая страницы, но ничего не находили. Время тянулось, и я чувствовала, как нарастает волнение.
Наконец, я остановилась у низкой полки в углу. Переплеты у них были ветхими, а слой пыли гораздо толще. Здесь стояли книги, к которым давно не прикасались.
Я провела пальцем вдоль корешков. В глаза бросился тяжелый том в черной кожаной обложке без надписей.
— Что это? — спросил Беркли.
Я аккуратно вынула книгу. Оказалось, это старое издание трудов
Мои брови поползли вверх, а затем я услышала, как шумно выдохнул Беркли.
— Знаете, что сказал ваш отец перед казнью? — спросил он, пытаясь скрыть собственное волнение.
Я медленно покачала головой.
— Он сказал, что любой абсолютный правитель со временем превращается в чудовище, — он усмехнулся и покачал головой и осторожно перелистнул книгу. Несколько страниц были чуть плотнее остальных... как будто что-то скрывалось между ними.
Мы переглянулись, и я затаила дыхание. Беркли аккуратно поддел бумагу ногтем — и страница легко отошла от корешка.
За ней оказалось письмо. Бумага пожелтела, но почерк был узнаваем с первого взгляда.
— Это его рука, — прошептала я.
Потому что единственным, что осталось у меня от родителей, было несколько писем, которые отец писал матери, когда ухаживал за ней. В детстве я выучила их наизусть.
Беркли развернул лист, и мы склонились над ним, голова к голове.
Глупо было надеяться, что на жалком клочке бумаги окажутся ответы на все вопросы. Но отец дал на нем подсказку, с помощью которой спустя еще полчаса поисков уже в другой книге мы обнаружили ключ.
Настоящий и достаточно увесистый. Я держала его в руках, чувствуя, как железо нагревается от тепла ладоней.
— Надеюсь, он не от какой-нибудь кладовой в особняке, — тихо пробормотала я.
Беркли дернул уголками губ.
— Позвольте?..
Наши пальцы соприкоснулись, когда я передавала ему ключ, и по ладоням у меня тотчас разлился жар. А вот граф был полностью сосредоточен на деле — в отличие от меня. Беркои повертел ключ перед глазами, затем огляделся по сторонам и спрятал его во внутренний карман сюртука.
— Он от банковского хранилища. Я сталкивался уже с такими в одном из расследований.
— Все ценности и имущество семьи было изъято, — напомнила я.
— Будем надеяться, что не все. Но на сегодня наши поиски закончены. Пора возвращаться в особняк. Мы пробыли здесь слишком долго и привлекли внимание, — договорив, Беркли подал мне руку.