Эван продолжал громогласно бушевать, пока ко мне пытался протиснуться Мэтью и пожать руку. Громкие голоса привлекли внимание всех обитателей особняка, и в узкий коридор набилась толпа. Вышли слуги, под ногами путался нахаленок Томми, все что-то говорили, поздравляли, радовались, громко восклицали, но в этой суете меня волновал только один человек.
Позади всех, привалившись спиной к стене, стояла Эвелин. Она слабо улыбалась и смотрела на меня, словно не могла поверить, и сдерживала слезы, потому что ее глаза странно блестели. Они единственные выделялись на ее бледном, бескровном лице. Прошло меньше суток, но казалось, что гораздо, гораздо больше... Меня тормошили, похлопывали по плечам, закидывали вопросами, и я бормотал что-то в ответ, кивал, даже отвечал впопад, но мысли блуждали совсем далеко.
Наконец, я смог протиснуться сквозь толпу и подойти к ней.
— С возвращением, — Эвелин улыбнулась.
Взгляд невольно скользнул по ее губам, и я вспомнил тот поцелуй, ошеломивший меня в кабинете, и почувствовал себя так, словно кто-то ударил под дых и вышиб напрочь дыхание.
Хотелось прикоснуться к ней, провести пальцами по бледным щекам, на которых даже сейчас не было румянца, но мы были не одни, и все, что я позволил себе — взять ее руку. Мгновение длилось бесконечно, но потом ее холодные, как ледышки, пальцы крепко сжали мою ладонь в ответ.
Недавние мысли теперь казались глупыми, вымученными. Я думал, она боится меня. Не хотел давить, но лелеял лишь собственный эгоизм. Был слишком горд, чтобы спросить. Предпочитал молчание, потому что не хотел слышать ответ, который мне бы не понравился. Не хотел быть отвергнутым — вновь, как уже однажды произошло, когда я родился ублюдком. Отталкивать всегда проще, чем идти навстречу.
Можно раскрыть десяток преступлений, изловить шантажистов и убийц, но быть полнейшим слепцом во всем, что касалось чувств.
Хорошо, что Эвелин оказалась храбрее меня. Хорошо, что случился этот фальшивый арест, пусть даже он принес новые синяки по всему телу. Ведь именно он показал, что по-настоящему важно.
— Дайте мне немного прийти в себя, — пока я прокручивал в голове эти мысли, часть меня следила за тем, что происходило в узком коридоре. — Но все хорошо, повторный арест не предвидится.
Ладонь Эвелин в моей руке потеплела, прекратив обжигать холодом, а остальные продолжали засыпать меня вопросами.
— Кингсли, накройте завтрак. И обязательно подайте кофе. Побольше кофе, — начал распоряжаться я, потому что воцарившийся хаос следовало взять под контроль. — А для меня — ванна, переодеваться, и я буду готов все рассказать.
— У тебя десять минут, Дик, — хмыкнул Эван. — Вспомни времена в корпусе.
Я беззлобно усмехнулся в ответ и вновь повернулся к Эвелин, которая мягко высвободила руку и взглядом указала на лестницу.
— Ступайте, мы подождем.
Все необходимые процедуры заняли больше чем десять минут, но уже через полчаса я вошел в столовую. Как раз накрывали завтрак, и еще на втором этаже я почувствовал горький аромат крепкого кофе. Именно то, что было сейчас необходимо. Конечно, поспать было бы идеально, но я сомневался, что у меня будет время.
За столом меня уже дожидались люди, которых хотелось назвать семьей. Эвелин, сестра Агнета, Эван, Мэтью. Все, кто бросился в коридор, едва заслышав мой голос. Кто провел сегодня такую же бессонную ночь, как и я сам.
Я велел слугам покинуть столовую и плотно притворить за собой двери. То, что я собирался рассказать, не должно было выйти за пределы комнаты.
Затем повернулся к сестре Агнете.
— Мне жаль, но я должен попросить уйти и вас.
Я не мог и не хотел рисковать.
— Прежде всего, ради вашей сохранности, — добавил, когда заметил в глазах женщины обиду.
— Да, ты прав, Ричард, — но она справилась с собой очень быстро. — Я понимаю.
Затем поднялась и тихо вышла из столовой. Ее спокойный уход служил молчаливым укором, но я сделал то, что было необходимо. Все, кто остались за столом, волей-неволей были втянуты в это расследование с самого начала. Но не сестра Агнета, и я не хотел, чтобы услышанное доставило бы ей в будущем лишние хлопоты.
— Как Грей? — спросил первым делом, когда мы остались вчетвером. — Его же не забрали вслед за мной?
— Нет, — отозвался Эван.
Мне показалось, он был не согласен с решением выставить сестру Агнету за порог. И я был ему благодарен за то, что не завел спор.
— Хорошо.
Значит, получится сдать его Финну.
Невольно я бросил взгляд направо. Там сидела Эвелин. На месте, которое должна занимать хозяйка особняка. И это чувствовалось удивительно правильно. Сейчас она разливала кофе, и кофейник подрагивал в ее руках, когда она держала его на весу.
— Пока все очень запутанно... — вздохнув, заговорил я и кратко обрисовал события минувшей ночи.
Конечно же, за скупым рассказом посыпался шквал вопросов, на многие из которых у меня пока не было ответов.