Пока мы тряслись на ухабах, я обдумывала ситуацию. Все шло неплохо, пока я не открыла карты Кульбицкому. Он, ускользнув от меня, теперь организует оборону по всем правилам. А главное, пистолет окончательно канет в неизвестность. И я не смогу ничего доказать. Правда, по одному клиенту мне, кажется, удалось добиться успеха — вряд ли Кульбицкий теперь решится шантажировать Палтусова дальше. Но если «пушка» не будет найдена, я не смогу остановить выплату и подведу страховую компанию. Плюс к этому меня мучила тревога за судьбу Елены. Она теперь стала нежелательным свидетелем, и бог знает, что этот гад может с ней сделать. Не убьет, конечно, но… Ой, как мне тошно!
Я выскочила из машины возле колонки, долго и жадно пила холодную воду и потом держала под упругой струей голову. Вроде бы полегчало. Крадучись, стала пробираться к даче. Там, конечно, было тихо. То ли вся криминальная компания убралась в город, то ли затаились и поджидают меня.
Хотя, что им ждать? Если б Кульбицкий хотел отправить меня на тот свет, он не преминул бы воспользоваться удобным моментом, пока я валялась без сознания. Говорить нам теперь не о чем. Все достаточно ясно. Вот только Елена. Они могли ее запереть, чтобы не мешала, в том же погребе. Это надо обязательно проверить.
«Уазика» возле дома не наблюдалось. Похоже, действительно никого нет. Я открыла дверь и вошла в дом. Прошлась по первому и второму этажам. Кругом страшный беспорядок после драматических ночных событий.
Перешагнув пустую водочную бутылку, я вошла в кухню. Погреб был заперт на задвижку. Звуков оттуда не доносилось. Я открыла крышку и крикнула, наклонившись в темноту: «Есть там кто? Лена?»
Сильнейший удар ногой — и я головой вниз, обдираясь и больно стукаясь о ступеньки, лечу в прохладную сырую тьму. Занавес. Я села на земляной пол, скуля, как побитая собачонка. Было жутко больно и обидно. На этот раз я попалась всерьез и надолго. Они продержат меня в этой норе столько, сколько им понадобится, чтобы обтяпать все делишки. Потом мне останется только поднять лапки. Нащупав под рукой стеклянную трехлитровую банку с соленьями, я со всей силы и злости швырнула ее во тьму и попала в кирпичную стену.
Ближе к обеду Игорь Петрович Палтусов вспомнил, что ему в это время должна позвонить девушка-детектив, которая, если быть честным, произвела на него самое глубокое впечатление. Самое…
Банкир диктовал секретарю деловое письмо и поглядывал на часы. Пошел третий час дня. Она предупреждала: если не позвоню, значит, не вернулась, значит, произошло что-то неприятное. Палтусов остановился на середине фразы.
— Игорь Петрович, — начал было секретарь.
— Завтра закончим. Позови мне пару крепких ребят из охраны. Вернее, нет. Пусть садятся в мою машину, а я сейчас спущусь вниз.
Он давно так не волновался. Причем не столько из-за провала расследования и потери крупной суммы денег, — морально он уже был готов, если в ближайшие два дня ничего не решится, расплатиться с Кульбицким. Ему было страшно за Татьяну. Он никак не мог представить, что это милое существо занимается такими серьезными, опасными и подчас грязными делами, рискует жизнью.
«Не дай бог с нею что-нибудь случится, я себе этого не прощу, — думал Палтусов, пока машина неслась по городу. — Подставил девчонку этому скоту Лешке!»
На дачу они приехали в начале четвертого. Ворота заперты на замок, на окнах дома — ставни, дверь, похоже, закрыта.
«Неужели ошиблись? — подумал Палтусов. — Но где же тогда Татьяна, почему не позвонила?»
Он посидел в машине, покурил и наконец решился. Надо войти в дом, осмотреть его — и дело сделано. Если что — потом оправдаюсь перед Кульбицким. Тот увидит деньги — подобреет.
— Ребята, надо проникнуть в дом. Придется, видимо, ломать дверь. Под мою ответственность.
Два бравых парня из охраны с дверью мудрили недолго, и вскоре Палтусов переступил порог дачи. Буквально в этот же момент он услышал женский крик, который шел откуда-то снизу… справа. Он побежал на кухню и тут понял, что в погребе кто-то есть.
Секунда, другая — крышка открыта, и оттуда показывается взлохмаченная голова Татьяны, а затем и она сама.
Когда я услышала удары в дверь, то поняла, что ее кто-то выламывает. И тут вспомнила, что позавчера сама просила банкира в случае чего поискать меня на даче.
Да здравствует моя предусмотрительность! Как я была рада выбраться на белый свет и свежий воздух! А круглое, улыбающееся лицо Палтусова показалось мне чуть ли не родным:
— Игорь Петрович, как здорово, что вы не забыли о моей скромной просьбе.
— Да как же я мог, Татьяна! Когда такая женщина меня просит что-то сделать, я лечу.
Пришлось прервать его излияния:
— Вы тут никого не видели, не застали?
— Нет, а что, Алексей был здесь?
— Так кто же мог, по-вашему, запихнуть меня в эту дыру, как не он и его ублюдки?
— Он был не один?
— Ну да, со своими бандюгами.
Мы сели за стол, смахнув с него пустые бутылки и объедки, я выпила баночку колы из холодильника и вкратце рассказала банкиру все, что ему нужно было знать.
