— Ты же знаешь, что мои шесть минуть и примерно тридцать секунд всегда в твоём распоряжении, — с готовностью отозвался еле слышным шёпотом на всеобщем земном Дантэн, не выпуская плеч Заречиной. — Только не здесь, а у меня в кабинете.
Так ненавязчиво, по своей собственной инициативе, Серафима была вынуждена давать интервью местным корреспондентам, вежливо улыбаться и нервничать. Ведь вновь оказаться дома у атландийца она никак не планировала.
Когда же Ход дал время Серафиме забрать свои вещи, всё в ней кипело. Опять она оставляла своих, и это насторожило уже и самого Семёна Яковлевича.
— Заречина, ты куда? — вопрос прозвучал так строго, что Фима не сразу смогла найтись с ответом. Натянула кепку, поправила рюкзак за спиной, прежде чем обернуться на своих сокурсников и преподавателя.
— Я единственная заметила, что сион Ход мне поддался? — как можно строже спросила она у своих соотечественников.
— Что? — воскликнула Анита. — Он поддался? Специально?
— А как ещё поддаются? — недовольно ответила за Фиму Юлиана. — И всё же, Фим, ты куда?
— Я должна выяснить, почему он это сделал.
— Фим, не глупи! — остановил её Саша. — Ты выиграла, а как — это уже дело десятое. Поддался, значит, так сам хотел.
— Да, Фима, ты что, собралась ему отдавать победу? — удивился Алик.
Девушка оглядела ребят, которые не понимали её желания докопаться до правды. Лишь Матвей молчал, напряжённо слушая перепалку. Он не останавливал её, но и не казался довольным её решением.
— Сиара, флаер ждёт, — Ход долго ждать не привык, да и галдёж, который подняли земляне, мог привлечь ненужное внимание. Поэтому атландиец появился в проёме, оставаясь в тени коридора, а Серафима наконец вышла к нему, собранная и решительная.
.
Как бы ни стремилась Фима поскорее разобраться с Дантэном, пришлось ждать. Возвращались атландийцы в особняк Хода в большем количестве, чем улетали. Обещанные гости прибыли, и ужин прошёл в оживлённой беседе. Фима познакомилась с Хранителями планет соседних планетных систем. Такие же кучерявые брюнеты, как и жители Тошана и Урнаса, возможно, более говорливые.
Фима с улыбкой слушала рассказы Мераи о планете Хотон. Он был влюблён в свою родину, в её знойные пустыни, ласковые белые пляжи. На полюсах он сам лично не бывал, так как не любил снег. Ученики Тманга поддерживали с ним дружескую беседу, и Фиме выпал шанс пообщаться с атландийцами в приватной беседе, пока Ход был занят разговорами о серьёзном.
Затем Аранс проводил девушку в свободную комнату, предложив отдохнуть. Секретарь обещал позвать её, когда Ход освободится. Комната не сильно и отличалась от гостиной, всё утопало в белом цвете, но девушке понравился простор и вид из окна. Сад с подсветкой казался очень таинственным и величественным в ночной тьме. А насекомые, порхающие возле ламп, оживляли волшебное видение.
Приняв душ, закутавшись в мягкий и тёплый белый халат, девушка не знала, чем заняться, поэтому, забравшись на кровать, решила потрещать с девчонками в сети.
Оказывается, Семён Яковлевич строго запретил любые гулянки, поэтому устроил всем комендантский час, а сам курсировал по коридору, время от времени заглядывая к парням в комнату, а к девочкам стучался.
— Деспот, — обиженно шепнула Анита. Её лицо подсвечивал экран комфона.
Сверившись с часами, Фима мысленно присвистнула. Десять часов. Слишком рано чтобы ложиться, но, видимо, так надо было. Это девчонки не выступали, а сама Серафима чувствовала усталость во всём теле, но больше всего гудела спина.
— А ты как? — тихо уточнила Юлиана. — Выяснила что хотела?
Фима мотнула головой.
— Он занят, но раз обещал, значит поговорю.
— А завтра нельзя было об этом поговорить?
— Завтра запал пропадёт, — решительно отозвалась Фима.
— И лучше чтобы пропал. Мне кажется, ты дуришь, — возмутилась Анита. — Саша прав, какая разница как выиграла. Победителей не судят.
Юлиана тяжело вздохнула.
— При чём здесь это. Он отдал ей победу, это и злит.
— Да, очень злит, — согласилась с ней Фима. Было удивительно, что Жаравина понимала её.
— Но Саша говорит…
— Фим, — прервала Аниту Юлиана, — я прекрасно тебя понимаю, но ты перегибаешь палку. Для всех ты победитель, неужели ты готова испортить всем праздник, выясняя отношения с атландийцем.
— Поэтому я и здесь, — заупрямилась Серафима, поджав обиженно губы. — Понимаю, что уже ничего не исправить. Но это нужно для меня.
— Уважь старика, Фим, — попросила вдруг Юлиана за Гаврилова, — не требуй пересмотра результатов. Семён Яковлевич был так счастлив, когда ты выиграла. Мы думали, его инфаркт хватит. Он так отплясывал.
Тяжко вздохнув, Фима кивнула. В чём-то она тоже была не права. Победа её, просто не так, как бы она хотела её заполучить. Поле разговора с подругами, Фима позвонила маме, чтобы та не беспокоилась. Отец уже вернулся, и родительская радость от известия о победе дочери подняла им испорченное выходкой бабули настроение. Отец выглядел уставшим, и когда Серафима спросила что с бабушкой, он неожиданно ответил:
