Далее Михаил Петрович пишет:
Письмо было датировано 5 мая 1967 года.
Якубович передал это письмо в середине мая и Солженицыну, которого считал своим другом. Между ними установилась переписка. Я об этом тогда знал и два раза встречался в мае с Якубовичем на квартире Марлена Кораллова. Солженицын с начала мая жил в Переделкине на даче Чуковских и занимался подготовкой и распространением 250 экземпляров своего знаменитого «Письма Четвертому Всесоюзному Съезду Союза Советских Писателей», которое с помощью друзей рассылалось 15–16 мая, за два дня до съезда.
Как стало известно лишь несколько лет назад, к маю 1967 года первый том «Архипелага» был уже закончен и находился на хранении в Эстонии и в Ленинграде. Но ни Чуковские, ни я о существовании этой работы тогда не знали. В этой рукописи в главе «Закон созрел» рассказывалось и о процессе Союзного бюро, о котором Солженицын узнал исключительно из рассказов Якубовича. Все другие участники процесса были либо приговорены к высшей мере, либо умерли в лагерях. Якубович был среди них самым молодым. Однако Солженицын в своей версии умалчивал о пытках на следствии, решив показать Якубовича энтузиастом и скрытым большевиком, готовым давать ложные показания добровольно «для пользы дела». Изложение революционной биографии Якубовича Солженицын давал по прежним рассказам, но без ссылки на источник и очень недружественно, с сарказмом:
Однако в мае 1967 года, прочитав копию заявления Якубовича в Генеральную прокуратуру, Солженицын понял, что изложенный им ход следствия слишком сильно отличался от действительности. Скрывать применение пыток на предварительном следствии было теперь нельзя. Но менять нарисованный раньше портрет энтузиаста-сталиниста Солженицын не захотел. Дав сцену добровольного согласия Якубовича на ложные показания, Солженицын добавил к ней абзац, основанный на новом документе:
