Барбоне был прав. Итальянские финансы находились в последние годы в очень плохом состоянии, и существовали жесткие ограничения на вывоз лир из страны. Для получения гонораров требовалось открыть счет в итальянском банке, что для иностранцев было непросто. Прямые переводы за границу запрещались.
Состояние Евгении Семеновны, однако, улучшилось благодаря лечению. Она стала выходить и даже работать. Весной 1976 года она передала Рою копию своей книги, завершавшей эпопею «Крутой маршрут», для возможной публикации отрывков в самиздатном варианте журнала «Двадцатый век». Рой написал мне, что он постарается обеспечить микрофильмирование и отправку рукописи, так как об этом его попросила и лично Е. С. Гинзбург. У него появилась возможность отправлять не только микрофильмы, но и рукописи сразу в Италию через итальянского журналиста Пьеро Остеллино (Piero Ostellino), московского корреспондента газеты
2-го или 3 сентября я получил из Парижа письмо от Васи Аксенова:
Их визит в Лондон, однако, не состоялся. Евгения Семеновна не решилась подписывать прямой договор с издательством, который сразу упростил бы все проблемы. Она думала, что ее могут в этом случае в чем-то обвинить и исключить из КПСС. Советский Союз вступил в 1973 году во Всемирную конвенцию об авторском праве. Получение иностранных гонораров стало легальным. Но нужно было докладывать о подписанных договорах в какой-то комитет, отчитываться о доходах и выплачивать с полученных сумм прогрессивный подоходный налог. Пожилая и больная женщина не хотела открытого нарушения правил. Она состояла в парторганизации при домоуправлении, ходила на собрания и платила членские взносы. Это был психологический комплекс многих старых партийцев, прошедших через пытки следствия и лагеря. С партийным билетом они чувствовали себя спокойнее. Страх перед органами безопасности у переживших столько мучений и испытаний нельзя было искоренить и с помощью парижских бульваров. Синдром лагерного страха был уже давно известен врачам, причем не только советским.
