Главная ответственность за безопасность Олимпийских игр была возложена на КГБ, хотя ранее общий порядок на разных спортивных мероприятиях, в том числе и международных, обеспечивался в основном силами МВД. Начальник 5-го Главного управления КГБ генерал Ф. Д. Бобков и его первый заместитель генерал И. П. Абрамов вошли в состав Советского олимпийского комитета. В структуре 5-го управления КГБ был образован специальный «олимпийский» отдел. В общей программе безопасности Олимпийских игр планировалась и зачистка Москвы от антиобщественных элементов и криминала, которых КГБ и МВД имели теперь право выдворять из столицы и других городов (Киев, Ленинград, Таллин), где планировались олимпийские состязания. Подобная зачистка, затрагивавшая десятки тысяч человек, не могла осуществляться на практике без различных форм сотрудничества КГБ и МВД с разными криминальными структурами, за которыми всегда ведется контроль. Само административное выселение из Москвы тысяч людей без судебных решений являлось юридически незаконной акцией. В категорию антиобщественных элементов неизбежно могли попасть и политические диссиденты. С другой стороны, КГБ и МВД вступали в какую-то кооперацию, может быть и временную, с криминальными авторитетами. В какой-то мере такая кооперация правоохранительных органов с организованной преступностью существовала, по-видимому, и раньше. В преступном мире тоже присутствуют осведомители спецслужб. Для меня это стало очевидным при наблюдении за теми криминальными акциями, которые предпринимались в 1972–1973 годах по отношению к Солженицыну, в основном с целью вынудить его к отъезду за границу ради безопасности его семьи. Частью подобных акций была отправка анонимных писем писателю и его жене Н. Д. Светловой, содержавших угрозы расправы и искаженные подробности их личной жизни. Это был совершенно явный психологический шантаж, в реализации которого участвовали и заказчики и исполнители. Два собственных ответа на этот шантаж Солженицын опубликовал в Приложениях к книге «Бодался теленок с дубом» (Париж, 1975. С. 581, 605):
Я не знаю, каким образом Солженицыну стали известны полномочия И. П. Абрамова. В 1970 году, после моего освобождения из Калужской психиатрической больницы, Роя вызвали на 20 июня в приемную КГБ на Кузнецком мосту для беседы, суть которой сводилась к тому, что весь этот психиатрический эпизод был недоразумением и «перегибом» местных властей. Собеседник Роя представился как генерал Теплов Иван Павлович. Рой уже тогда понял, что фамилия Теплов была вымышленной.
В 5-м Главном управлении КГБ 1-й отдел занимался наукой и культурой, и именно там рождались идеи о том, какие акции следует предпринимать по отношению к ученым и писателям, примкнувшим к оппозиции. Двух Иванов Павловичей в этом отделе не могло быть. Генералом мог оказаться лишь начальник отдела.
Первое непристойное письмо в стихах оказалось в почтовом ящике Роя в конце сентября 1978 года. «Жил на свете славный Рой…» После этой строки шли нецензурные выражения. Рифмовать строки анонимный автор все же умел. Письмо оскорбительно задевало жену брата и даже наших двоюродных сестер в Тбилиси, Аллу и Энну.
Поклонницы Роя беседуют между собой:
Выявление других задетых заняло несколько дней, некоторым, как оказалось, послали не только копии, но и самостоятельные сочинения с другой тематикой:
