«Рыжеволосая ведьма» – так ее звали, – продолжала писать еретические стихи: «Мы, изгнавшие бога и черта / Из чудовищной нашей судьбы». Разве это социалистический реализм? Конечно, это реализм, но только не социалистический с оптимизмом и слепой верой, а совершенно другой – мрачный и безнадежный.
Провидческие строки, написанные в 1931 году: на пороге время, когда вычеркнут из жизни имена миллионов людей, в том числе многих писателей и поэтов. И все во имя чего? «С покорностью рабскою дружно / Мы вносим кровавый пай / Затем, чтоб построить ненужный / Железобетонный рай…» (1932). В этом раю Баркова была незваной гостьей, чужой и ненужной.
1 декабря 1934 года произошло убийство Кирова, а 25 декабря арестовали Анну Баркову в так называемом «кировском потоке» (брали без разбора) и сослали в Казахстан. И все же за что? За антисоветскую агитацию и «клевету на советский строй». Власти разве могли понравиться, к примеру, такие строки: «Равно и ровно отныне, / Любезное стадо, пасись, / К чему счастливой скотине / Какая-то глубь и высь» (1927–28). А уж выпады против главного пастуха, всеми любимого гениального вождя?
Еще один разговорец про «кремлевского горца». Баркова, как и Мандельштам, поплатилась за него.
Первый срок (1934–1939) Анны Барковой. А всего 25 лет, за малым исключением, Баркова находилась в местах заключения по той самой жестокой знаменитой 58-й с примыкающими к ней статьям. В 1935 году, в Караганде, она писала:
Это в лагере. Но многим было суждено умереть до него.
Жутко мрачно? За 150 лет до Большого террора Салтыков-Щедрин в книге «Пошехонская старина» (1887–89) писал:
«Люди позднейшего времени скажут мне, что все это было и быльем поросло и что, стало быть, вспоминать об этом не особенно полезно. Знаю я и сам, что фабула этой были действительно поросла быльем, но почему же, однако, она до сих пор так ярко выступает перед глазами от времени до времени? Не потому ли, что, кроме фабулы, в этом трагическом прошло было нечто еще, что далеко не поросло быльем, а продолжает и доднесь тяготеть над жизнью?»
