Стихи Анны Барковой изустно передавались на этапах, в тюрьмах и лагерях. Горькое слово правды летело по воздуху, минуя официальный газетный лист.
7 января 1956 года Баркову освободили с поражением в правах на 5 лет, и как жить дальше? «…Потом над собой рассмеяться, / Щербатую рюмку разбить; / И здесь не могу я остаться, / И негде мне, кажется, жить». А далее – несколько неосторожных строк в частном письме, – и третий срок: 1957–1965. И только благодаря заступничеству и ходатайству Александра Твардовского Баркова была – 15 мая 1966 года – полностью реабилитирована. На воле жила без семьи, без близких, в нищете. Она умерла в Москве, как написал Михаил Дудин, «в одиночестве, со своей измаянной надеждой, в какой-то коммуналке, забытая людьми и богом, старыми лауреатами и молодыми, жадными до славы, бойкими сочинителями стихов и песен». Умерла, так и не став членом Союза писателей.
Ее биографию и стихи по крупицам собирал подвижник, историк литературы Леонид Таганов. Когда он впервые пришел к Анне Александровне на Суворовский бульвар, «в ее маленьких глазах-буравчиках читалось: «Неужели кому-то еще интересно мое прошлое? Ну, забыли и забыли…» Но как забыть ее пронзительные стихи, к примеру, «Герои нашего времени»:
Не просто подводить итоги и не просто выносить приговоры стране, веку. Режиму, конечно, можно – и его вождям, и его слугам, и его полицейским писал. И все же, что делать и как жить дальше? Об этом не раз размышляла Анна Баркова бессонными ночами. И вот одно из размышлений – стихотворение «Отречение» (1971):
