«Снег» оказался мистическим словом. Именно в снег вблизи калитки в Переделкино упал 92-летний Семен Израилевич Липкин и простился с белым светом. Печи его души остыли… Это произошло 31 января 2003 года. Завершилась большая и драматическая жизнь «жителя XX века», сумевшего шагнуть аж в XXI…
Умер поэт. И закончить о нем надо стихотворными строками:
В заключение вспомним и слова Иосифа Бродского: «Липкин пишет не на злобу дня, а на – ужас дня». К сожалению, человечество не способно избавиться от ужаса – войн, катастроф и терактов. И поэтому стихи Семена Липкина будут востребованы.
«Бойся, грешник, будет кара, – черный ворон мне кричит». Это строки Липкина из стихотворения «По Эдгару По».
На долю Виктора Некрасова выпало немало драматических моментов, от окопов Сталинграда и до Елисейских полей в Париже. Он был первым, кто сказал в нашей литературе правдивые и честные слова об Отечественной войне.
Виктор Некрасов ненавидел мрачную напыщенность, не изображал из себя мэтра литературы, был неизменно ироничен к самому себе. В своей книге «Театр моей памяти» Вениамин Смехов представил Некрасова следующим образом (видение театрального актера и режиссера):
«Образ его собирается из двух половинок: элегантный, старой выучки интеллигент, художник, прозаик, франкофил, боевой офицер, автор лучшей книги о войне 1941–1945 гг., человек редкой гражданской отваги, в 60-х годах бросивший вызов всесильной компартии, испытавший преследования и обыски диссидент, – это один портрет. Но веселый смутьян, матерщинник, выпивоха, нарушитель спокойствия, легкомысленный гуляка и «зевака» – совсем другой? Нет, тот же самый. Экзотическая птица в советском писательском парке: человек такой «опасной» независимости и в речах и в манере поведения…»
Виктор Конецкий запечатлел свой портрет Виктора Некрасова (писатель о писателе) и привел любопытное письмо одного читателя из глухоманной глубинки о Некрасове: «Внешне лохматый, неряшливый, безалаберный, хулиганистый стиль, но правдивость его, незализанность, жизненность запоминаются, даже замечательно запоминаются. В общем-то средняя человеческая жизнь достаточно монотонна, усреднена, в ней не так много звездных мгновений. Но она, жизнь, такая, какая есть в его книгах, которые вышли и после «Окопов». Мусор какой-то, пепельница, окурки, мерзость погоды – именно та человеческая неуютность и цапает за живое, дух упрямства, неустроенности, отсутствие железобетонной сытости…»
Эти строки неизвестного читателя Конецкий заключает своими: «Я бы определил Некрасова словами «изящный хулиган». От себя добавлю: изящный хулиган по внутренней своей сути, а по письму – большой писатель.
В пантеоне русской литературы – два Некрасова. Классик Николай Некрасов и советский писатель Виктор Некрасов. Они, естественно, разные, но их объединяет боль за свою родину. Николай Алексеевич призывал своих сытых сограждан: «Выдь на Волгу: чей стон раздается / Над великою русской рекой?..» А через 80 с небольшим лет о стоне на Волге писал уже другой Некрасов – Виктор Платонович, правда, стон был уже не бурлацкий, а солдатский. Сатирик Александр Раскин в свое время пошутил на тему двух Некрасовых:
Виктора Некрасова ни с кем не спутаешь. И совершить с ним воображаемую прогулку – одно удовольствие. Интересный человек, занимательный собеседник, превосходный рассказчик, недаром написал книгу «Записки зеваки». А что касается «Городских прогулок», то Некрасов их готовил для «Нового мира», но в те годы они так и не были напечатаны. Поэтому сам Бог велел нам с вами совершить прогулку с замечательным писателем.
