С пола врач настороженно краем глаза следил за ее действиями. Вытащив из портфеля шприц и ампулу с наркотиком, она положила на стол. Он зашевелился, вновь почувствовав, как в спину сильно вдавился ствол пистолета. Она набрала в шприц наркотик. Врач, заискивая, выкрикнул:
— Не смей! Не делай этого!
— Ты меня прости и не обижайся на меня, Кагоскин, но так приказал Корозов. Я обязана выполнить его приказ, чтобы остаться живой. Мне, как понимаешь, сейчас своя шкура дороже, своя рубашка ближе к телу! Я жить хочу. Ты сам виноват в этом. Не стоило трогать жену Корозова, не стоило! — сухо произнесла она и посмотрела на парней. — Держите его!
Перевернув врача на спину, вдавили ствол в висок, коленом налегли на грудь, вытянули руку. Он скрежетал зубами, осознавая, что умолять бесполезно, что избегнуть этого невозможно. Его обуял страх. Александра присела, жгутом перетянула ему руку, взяла со стола шприц и поднесла, холодно выговорила:
— Не дергайся, а то промахнусь! Где тут искать твои вены? Я ведь не медик со стажем, как ты. Лечением не занимаюсь! Могу по ошибке уколоть не туда! Тогда не обессудь! Лежи смирно и не волнуйся, я немного введу тебе, немного. Чтобы ты не смог устроить погоню за нами. Очнешься скоро после того, как мы уберемся. — Она ввела иглу в вену.
Когда выдернула иглу и отбросила в кухню шприц, Кагоскин, содрогнувшись, ругнулся немеющим заплетающимся языком и стал постепенно затихать. Александра усмехнулась, встала с корточек и с сарказмом произнесла:
— Врачу полезно на себе познавать все, что он прописывает другим!
После этого она шагнула в комнату, открыв двери. Ольга по-прежнему сидела на стуле, сжимая ладонями виски. Разговор за дверью она слышала плохо и толком не поняла его смысла. Отняв ладони от лица, подняла голову, посмотрела на Александру, задала все тот же вопрос:
— Кто ты?
— Я просто проходила мимо. И решила помочь тебе, — усмехнулась та. — Порыв души. Впрочем, как знать. Сегодня я вытаскиваю тебя из этой грязи, чтобы вернуть Корозову. Сегодня я твоя подруга, если тебе от этого станет легче, но это не значит, что и завтра я останусь ею. Что будет завтра — покажет время.
Не понимая в принципе, что такое дружба, Александра не умела дружить. Но умела использовать людей в своих целях, и когда цель достигалась, она расставалась с людьми без всякого сожаления. Эти расставания бывали разными: иногда они заканчивались смертью бывших друзей или любовников, как, например, произошло с Виктором, иногда все было тихо, мирно.
Протянув Ольге руку, чтобы та оперлась на нее, Александра помогла встать со стула. Ольга стала поправлять одежду.
— Оставь это! — сказала Александра. — Сейчас это не главное.
В прихожей Ольга вся сжалась, переступая через трупы и тело Кагоскина, следуя за Александрой. Они вышли из квартиры. Здесь был другой воздух. Прохладный и не такой терпкий, как внутри. Ольга втянула его в себя и как будто почувствовала свежую живинку. Даже с какой-то радостью уловила скрип деревянных ступеней под ногами. Парни, сняв балаклавы, закрыли двери квартиры и первыми выглянули на улицу, подали знак, что можно выходить.
Все для Ольги происходило словно во сне. Все было как будто нереальным, словно до сих пор она находилась под действием наркотика, в забытьи. С момента похищения она не догадывалась, кто ее похитил, привез в эту квартиру, делал ей уколы, охранял. Теперь ее прозорливый ум не давал ответа, кто вытаскивал из этой квартиры, оставив после себя трупы, с кем сейчас она двигалась к машине.
Больше Ольга ни о чем не спрашивала Александру, ибо не сомневалась, что не получит от нее ответов. Но это и неважно было сейчас. Важнее было то, что ее везли к Глебу. В голове множились разные противоречивые мысли, раздирали на части мозг, раскалывали череп, спотыкались, как слепые котята, заплетались, как пьяный язык, путались, как ворох ниток. Она была как в полусне, перед глазами все мельтешило. Все смешалось: и радость, и недоверие, и страх, и уверенность. Она попросила телефон, чтобы позвонить Глебу, но Александра отказала, сказав:
— Потерпи. Скоро увидишь его. Зачем звонить?
Отказ породил в ее голове целый рой новых сомнений. Сидя на заднем сиденье рядом с Александрой, Ольга поджалась, отвернула лицо.
На улице уже смеркалось. Транспорт двигался с ближним светом. Ольга смотрела сквозь стекло, начиная узнавать знакомую дорогу. И душа оттаивала, успокаивалась. Скоро подъехали к дому, к самому подъезду. Она увидала знакомый двор, знакомый свет фонарей.
— Приехали! — проговорила Александра. — Иди! Передай от меня большой привет мужу.
— Скажи хотя бы свое имя, — взволнованно попросила Ольга.
— Имя? — переспросила та, безразлично пожимая плечами. — Разве это так значимо сейчас?
— Для меня — да.
— Для тебя важно, что все закончилось.
