Приоткрыв дверь, Ольга замерла на минуту. Неужели вот так просто она может сейчас выйти из машины и пойти домой? Неужто во всем этом нет никакого подвоха? Александра, видя эту нерешительность и понимая ее сомнения, подтолкнула в плечо, выталкивая наружу. Ольга выскочила из салона авто и услыхала, как парни загоготали вслед.
Их гогот, как ни странно, окончательно успокоил женщину, развеивая сомнения. Под сердцем защемило от радости. Вдохнув полной грудью воздух, она обернулась, чтобы поблагодарить Александру, но дверь захлопнулась и машина сорвалась с места.
Подумав о том, как Дусев будет рвать и метать завтра, когда узнает от Кагоскина обо всем, что произошло в квартире, а затем, когда получит известие, что жена Корозова возвращена домой, Александра сомкнула веки и улыбнулась. Да, он будет испепелен гневом, но это будет не тот гнев, который был страшен ей. Она надеялась, что сумела перевести стрелки по поводу коллекции монет на Корозова. Он должен поверить, что она сегодня действовала под давлением Корозова, что, освобождая его жену, страховала Папу или, по крайней мере, верила, что страхует его. А теперь ей надо найти спутницу Миши и разобраться с нею.
Ноги Ольги дрожали, она стояла на месте и никак не могла унять эту дрожь. Из нее выходили остатки пережитого ужаса или полной мерой овладевала радость. Наконец она оторвала от асфальта ногу и сделала первый шаг, затем пошла и неожиданно побежала к двери подъезда, словно за нею погналась свора диких собак. Кто-то выходил из подъезда — она скользнула в открытую дверь, пулей проскочила мимо консьержки, поднялась в лифте на свой этаж и стала звонить в дверь. Звонила долго, хорошо осознавая, что отвечать ей некому, поскольку квартира была пуста. Глеб наверняка был еще на работе.
С тоской подумалось, что вот сейчас он работает и не знает, что она стоит под дверью и не может попасть в квартиру, потому что у нее нет с собой ключей и сотового телефона. И он не знает, что она уже свободна. Крупные слезы выступили на глазах. Ольга знала, что можно спуститься к консьержке и от нее позвонить Глебу, но почему-то не решалась оторвать палец от кнопки звонка. Боялась отойти от двери, боялась спуститься вниз, боялась постучать к соседям, попросить телефон.
Непонятно откуда и почему жуткий страх навалился на женщину. Ей казалось, что, если она отойдет от своей двери, прежний ужас вновь может повториться. У нее началась истерика. Ольга билась головой о дверь, скреблась и захлебывалась слезами.
На площадке появились соседи, оторвали женщину от двери, подхватили под руки, увели к себе, успокаивая. Позвонили Корозову. Тот, остолбенев от вести, бросил все дела и помчался домой.
Увидав жену, подхватил ее на руки и отнес в квартиру. Ни о чем не расспрашивал, раздел и уложил в постель. Ее бил озноб, лицо горело, как будто она была в горячке. Глеб укутывал ее одеялом и шептал, шептал ласковые слова.
Постепенно она отошла. Сходила в душ и забилась в уголок дивана, но ложиться не хотела — одно упоминание о кровати приводило ее в нервное состояние. Так просидела полночи на диване, а Глеб примостился на полу возле ее ног.
Потом, словно очнувшись, стала рассказывать обо всем, что произошло. Услыхав о наркотиках, он побагровел, наливаясь внутренним взрывом. Но неожиданное и непонятное освобождение Ольги его привело в замешательство. Кого благодарить? Кто помог ей?
Выговорившись полностью, она согласилась лечь. Глеб принес подушку и подложил ей под голову. Она прикрыла глаза и понемногу заснула. А он сидел рядом и смотрел на нее с придыханием.
Утром позвонил Акламину.
Придя в себя ночью, Кагоскин, качаясь, с тупой головой, поднялся с пола. Споткнулся о труп, упал, опять поднялся, вспоминая, что произошло. Память раскачивалась медленно и нехотя. Одолевала тошнота.
Стянув с себя пиджак, он бросил его на тумбочку в прихожей и пошел в ванную. Включил свет, сбросил с себя рубаху, сунул голову под холодный душ. Лил воду долго, пока не почувствовал некоторое облегчение. Отключил воду, вытер голову полотенцем, натянул рубаху, вышел из ванной, выключил свет.
Некоторое время стоял на месте, присматриваясь к темноте. Потом ощупью нашел на тумбочке пиджак, надел на незастегнутую рубаху и, переступая через трупы на полу, проковылял в кухню к окну.
За окном — тьма. От фонаря во дворе сквозь стекла в квартиру проникал блеклый свет. Слабо, но все же различались предметы в кухне. Увидал на столе свой портфель, разбросанные инструменты, шприцы и ампулы с наркотиком. Медленно убрал все в портфель, застегнул его. Осмотрелся в полутьме — не оставил ли чего? И после этого позвонил Дусеву.
От Папы последовала ожидаемая реакция. Он властно, с хрипом вскипел. Но в приступе гнева мгновенно принял решение, потребовав, чтобы Кагоскин тотчас убирался оттуда, а сам вызвал Ваню Кота и распорядился взять подручных и к рассвету очистить квартиру от трупов и от других следов пребывания там людей.
