Информация была крайне важной. Опять девушка. Если продолжать сопоставлять, то, скорее всего, это была та самая девушка, которую видел охранник Бахудырова. Мозг Акламина, как жерновами, стал перемалывать все, что в него попадало. Мысли вернулись к Ольге Корозовой. Ведь прошлый раз ей помогла девушка. Почему не представить, что это была одна и та же девушка? Правда, теряется логика событий. По двум эпизодам она убийца, а по одному — спасительница. Нет, что-то не то, какой-то перебор. Это уже не версия, выстроенная на фактах, а фантазия. Фантазии — не его профиль. Аристарх задумался.
И снова мозг стал крутить свои жернова. Мысли побежали к Бахудырову-старшему. Антиквар. Старые вещи. Исчезновение. Кажется, у тех, кто расследовал убийство сына, до этого руки не дошли. А почему, собственно, у них должен возникнуть интерес? Отец мог обыкновенно куда-нибудь уехать. К тому же сын заявления о пропаже отца в полицию не подавал. Нет, всё правильно они делают. Это у него появились вопросы. Так ведь у него совсем другие мотивы. Это ему сейчас интересно посмотреть, что у антиквара в квартире. Вдруг там найдется ответ не только на убийство младшего Бахудырова, но, может быть, и на его вопросы? Надо же понять, откуда изначально тянется ниточка всех этих угроз Корозовым. Все это мог бы объяснить Дусев. Но ведь от него ничего не добьешься, пока плотно не прижмешь к стенке. Сдается, что ноги стали расти из нескольких мест. И надо определить эти места, чтобы связать все в один крепкий узел.
Какое-то внутреннее чутье толкало мысли Аристарха в этом направлении. И он поручил операм покопаться в подноготной антиквара. Покрутить других антикваров, поспрашивать о Бахудырове, навести справки. Но все это оказалось не таким простым делом. Антиквары, как только слышали фамилию Бахудырова, закрывали рот на замок. Впрочем, и о других тружениках своего цеха тоже помалкивали. И Акламин догадывался, с чем все было связано. Просто потому, что профессия не могла существовать без черного бизнеса.
И все-таки брешь в круговом молчании удалось пробить. Всегда в любом бизнесе есть те, кто бывает обиженным, ущемленным либо обманутым. Надо только суметь найти его. И операм удалось найти такого. Акламин встретился с ним.
Это был маленький седой старый еврей, которому когда-то Бахудыров чуть не обрушил весь его бизнес, крупно обманув и крупно обобрав. Трудно было поверить, что еврея может кто-то обмануть и обобрать, но Бахудырову это удалось. Еврей, конечно, может все забыть или сделать вид, что забыл. Но на этот раз, видимо, рана была столь глубокая, что его удалось разговорить.
Они сидели в маленьком кафе за маленьким столиком, на небольших стульчиках. Перед каждым — чашка с кофе. Из посетителей кроме них еще три молоденькие девушки. Тоненькая улыбающаяся официантка в малиновом переднике, с тонкими пальчиками и маленьким носиком.
Глаза у старого еврея были грустными, когда он вспоминал о прошедшем времени. Определенно ему было жаль, что приходилось говорить не о том, что радовало в прошлом, а о том, что до сих пор камнем лежало на душе. Ему явно не очень хотелось распространяться на эту тему, но одновременно хотелось свалить с души этот бахудыровский груз многолетней обиды.
Кроме того, не для записной книжки он поведал, что среди антикваров перед исчезновением Бахудырова сочился устойчивый слушок, что тот на кого-то серьезно наехал, а надо заметить, он не брезговал никакими методами и заполучил коллекцию старинных монет. Очень дорогую коллекцию. О ней мало кто знает, и многие не верят в ее существование. Но Бахудыров охотился за нею как одержимый и, шептались, все-таки добыл. Человек он тертый, жесткий и упрямый. Если упрется рогом — ничем не сдвинуть.
— Но ведь монеты — это вроде бы не профиль старьевщика. Нумизматика, — заметил Аристарх, наливаясь радостью, что услышал информацию, на какую мало надеялся.
— Господин полицейский, Бахудыров был не столь старьевщиком, сколь охотником за любыми ценными вещами. А поскольку настоящие ценные вещи чаще всего приходят из прошлого, он сам себя называл антикваром, — говорил старик негромко, неторопливо, смотря прямо в неулыбчивые глаза Акламина. По всему, его очень устраивало, что он наблюдал перед собой серьезного человека, вид которого внушал ему уважение и доверие одновременно.
— Как вы смотрите на историю с непонятным исчезновением Бахудырова? — спросил Аристарх, чувствуя, что его мозг все сильнее поглощают мысли о коллекции.
— Никак не смотрю, господин полицейский, никак, — тихо отозвался старый еврей. — Вам лучше поинтересоваться у его детей.
— У детей?
— Именно.
— А разве у него не один сын? Его недавно убили.
— Не знаю, кого убили, господин полицейский, вам лучше знать, но точно знаю: у него не один сын.
— Но…
