— Папа, гадом буду! — вытянувшись испуганно, произнес подручный. — Пустой был сарай, только разная мелкая рухлядь, гнилое тряпье да солома. Я собственными руками все пролазил и переворошил. Вот этими граблями. — Показал растопыренные пальцы. — Ничего не было! Папа, клянусь! Все просматривал! — Кинулся к Лешему, схватил того за грудки, потряс: — Откуда этот дрын, козел? Не было там никакого дрына!
Переведя злые глаза на Лешего, Дусев весь затрясся. Это был приговор.
Обливаясь холодным потом, Леший попытался как-то все это объяснить, но толкового объяснения ему не приходило в голову, он словно отупел, только выговорил, облизывая пересохшие губы:
— Папа, я правду сказал.
Не слушая его, Дусев напористо бросил:
— Продался, козлина! — Расцепил руки на груди, пинком отбросил от себя палку, приказал подручным: — В расход его!
Все надежды у Лешего рухнули. Теперь или пропал, или пан. И он неожиданно метнулся к палке, схватил, прижался спиной к стене сарая, крикнул:
— Не подходи! Убью!
Сразу же подручные Папы обступили его, выхватив стволы. Но Дусев взмахом руки остановил их. Не хватало тут, в этом укромном уголке, устроить пальбу! Стволы исчезли. Сверкнули ножи. Замелькали перед лицом Лешего.
Вдавив спину в корявые бревна стены, чувствуя, как спина деревенеет, сливаясь с бревнами, Леший стал размахивать палкой, не подпуская близко к себе.
— Долго возитесь! — недовольно поторопил Дусев.
И тогда подручные кинулись на Лешего, сломя головы, получая удары его палки и ножами полосуя одежду и тело парня. Появилась кровь. Видя, что защита не приносит успеха, он кинулся в нападение. Бил налево и направо, пытаясь прорваться к калитке и выскочить на улицу. Подручные Папы, получая увесистые удары палкой, ругались сквозь зубы, стервенели, потирали кровавые ссадины и опять бросались на Лешего. А тот медленно, но верно приближался к калитке. И когда казалось, что вот уже близка цель, ему глубоко в живот вошло горячее лезвие ножа. Он споткнулся и получил второй удар прямо в сердце. Упал лицом вниз на щебенистую дорожку. Земля впитала его кровь.
Умер Леший мгновенно, не почувствовав смерти и не поняв этого.
Глянув на окровавленное тело под ногами, Дусев поморщился:
— Цена продажности — смерть! — сказал разгоряченным подручным.
Дождавшись во дворе дома начальника охраны с группой парней на двух машинах, Корозов ничего не стал объяснять Исаю. Внешний вид Глеба говорил сам за себя. А Исай, в свою очередь, чтобы еще больше не расстраивать Глеба, с налета не стал ничего сообщать о ночном происшествии в офисе и в его квартире.
Сев в авто, Корозов, много не говоря, показал, куда ехать. Исай догадался, что Глеб ведет их к месту, где был недавно, где, вероятно, им предстоит схватка. Распорядился охранникам приготовить травматы.
Подкатив к воротам, Корозов коротко сказал:
— Здесь!
Выскочив из машины, Исай осмотрелся. Тусклый деревянный некрашеный рассохшийся забор. Почерневшие деревянные ворота. Никого вокруг, и тишина во дворе. Махнул охранникам. Те высыпали из автомобилей и ринулись к калитке. Вбежав во двор, распределились. Исай ступил на невысокое крыльцо — на дверях в дом огромный замок, каких теперь даже на амбарах не вешают. Осмотрел его и, спустившись с крыльца, направился к сараю. Дверь была приоткрыта. Заглянул внутрь, осмотрел. Пусто. После этого обошел вокруг домика, заглянул в колодец. В ведре вода. Значит, недавно набирали.
Обойдя жилище, шел медленно, смотря себе под ноги, и при подходе к калитке на щебенистой дорожке обратил внимание на темные пятна. Присел, всмотрелся. Кровь. Еще раз внимательно огляделся вокруг. Снова прошелся по двору. Трава вытоптана, местами выдрана клочьями, щебень выбит. Вернулся к машинам, доложил обо всем Корозову.
Тяжело дыша, тот, сидя на заднем сиденье авто, молча выслушал, потом с сожалением проговорил:
— Значит, убил Лешего Дусев. Жаль парня. Не захотел уйти со мной — надеялся, что сумеет выкрутиться. Не получилось. Жаль. — И пояснил: — Леший помог мне. — Затем положил голову на подголовник, прикрыл на короткое время глаза, вздохнул и вспомнил адрес, который Леший просил передать Акламину.
Рабочий день только начался.
К ступеням крыльца перед зданием отделения полиции подъехал серебристый внедорожник с тонированными стеклами, перегородив дорогу к дверям. Заглушил мотор. Из него выскочил водитель и, ссутулившись, втянув голову в плечи и пряча лицо, юркнул за угол.
Какое-то время машину недовольно обходили. Но скоро из двери показался дежурный полицейский, осмотрел снаружи, заглянул внутрь, ничего за темными стеклами не увидел. Дернул дверь авто — та легко подалась. Дежурный заглянул в салон и обомлел. На заднем сиденье был окровавленный труп.
Отправляя машину с трупом Лешего, Дусев сказал водителю:
— Довези этот подарок Акламину, как положено! Пусть знает, что с продажными шкурами у Папы один разговор! Пускай рубит сук по себе! Я ему не тур в степи! На мне обломает зубы!
В это время Аристарха в полиции не было. До этого двое суток подряд ему не удавалось толком отдохнуть, потому сейчас он отсыпался дома.
