Разумеется, он сразу предположил, что побежать она могла в сторону своего дома. Ведь у любого человека первичный инстинкт срабатывает именно так. Прежде всего стремление к своему дому преобладает над другими желаниями, и только потом разум начинает делать поправки. Впрочем, предположение Кагоскина ровным счетом сейчас ничего не значило, ибо он не знал, где находился дом девушки. Не знал ничего о ней, даже имени. Хотя нет — он вспомнил, что одна из проституток на панели назвала ее Валентиной.
Пометавшись по ближайшим ночным переулкам с тусклыми фонарями на столбах, по дворам, он наконец остановился, убедившись, что такие кидания из стороны в сторону бессмысленны.
Вернувшись в квартиру, вытряхнул на стол содержимое сумочки Елены. Так себе, разная женская дребедень и ключ. Определенно ключ от квартиры, в которой шлюха проживала. Взял его.
Собрал мысли в кучку и стал рассуждать именно так, как предполагала Елена. Потом сел в машину, посадил рядом парня и помчался с ним туда, где днями назад подхватил девушку.
Между тем ему не повезло. До утра, пока как корова языком оставшихся девушек не слизнул с панели рассвет, поиски не имели результатов. На все его расспросы шлюхи делали круглые глаза и пожимали плечами. А он, к сожалению, не помнил ни одного из тех лиц, которые мелькали перед ним в ту ночь. Был не в том настроении, да и вообще запоминать проституток считал для себя унизительным.
Однако четко осознавал опасность, исходящую от живой Елены. Найти ее надо было любой ценой. Разумеется, он сомневался, что она побежит в полицию, — не дура же она. Но бабий язык — враг человеческий, а бабьи секреты быстро становятся достоянием изрядного числа благодарных слушателей, которые разносят эти секреты со скоростью света. Кагоскину было чего опасаться. В таком случае он оказывался между полицией и Папой, как между молотом и наковальней.
На следующую ночь он вместе с парнем с бесцветными глазами вновь помчался к проституткам. На этот раз решил действовать иначе. Подхватил с собой одну из шлюх, и парень на заднем сиденье выбил из нее некоторую информацию. Узнал, какая ночная бабочка была в приятельских отношениях с Валентиной-Еленой. Они вернулись на панель и забрали ту с собой. Та — хрупкая, испуганная, беззащитная — между тем долго упиралась, ничего не говорила, но под утро из нее все-таки вытряхнули все, что ей было известно про Валентину. Затем проститутку выбросили из машины и, не теряя времени, помчались по адресу. Нашли дом и квартиру.
Перед темной дверью на слабо освещенной площадке Кагоскин остановился, сунул руку в карман тонких брюк и как ошпаренный вытащил. Ключа не было. Он растерянно глянул на парня, стоявшего сбоку, и торопливо сунулся в другой карман. Облегченно вздохнул. Пальцы нащупали его. Достал и быстро поднес к личинке. Ткнул, но ключ не вошел. Кагоскин упорно, не понимая, в чем дело, стал ковырять замочную скважину.
И в это мгновение замок открыли изнутри. Дверь распахнулась, обливая ярким светом из прихожей, и на пороге возник мужчина, рост которого показался Кагоскину под два с половиной метра, потому что тот пригибал голову, ступив в дверной проем. Широкий в плечах и бедрах, с большой головой, короткими черными волосами, он был в майке и трусах. По всему видно, только что встал из постели.
Опешив, глядя снизу вверх, Кагоскин разинул рот. Близко посаженные глаза еще больше сошлись к переносице, торчащий, как гребешок у петуха в курятнике, чубчик зашевелился.
Крепко схватив Кагоскина за грудки, мужчина оторвал его от пола и мощно отбросил от двери к стене. Врач спиной и затылком ударился о нее и обескураженно хрюкнул. Ноги подкосились, и он присел.
— Ворье свинячье! — выругался сонным сиплым голосом мужчина. — По квартирам шакалите — думали, хозяев нет?! А я вот он, дома!
Не успев ничего ответить, Кагоскин привстал, выпрямляя ноги. Парень выхватил пистолет и направил на мужчину:
— Заткнись, длинный червяк! Нам нужна Валька!
Не испугавшись, мужчина метнул презрительный взгляд на парня и снова ругнулся:
— Кыш, ворюга! Спрячь свою пугалку! Бабьим золотишком промышляете?
Узкое лицо парня покраснело, прозрачный взгляд стал злым:
— Задолжала она нам, козел! Будешь еще кудахтать — положу возле порога, как бревно!
Не поворачивая головы, мужчина позвал:
— Валентина, выйдь сюда, здесь какая-то мелкота в приятели к тебе набивается!
В квартире что-то зашуршало, хлопнуло, донеслись шаги, шлепающие подошвами тапок по полу. И в дверях возникла женщина в плотно запахнутом длинном цветном халате с широкими рукавами и цветных тапочках. Она была такого же роста, как мужчина, только с длинными, крашенными в белый цвет волосами. Тоже пригнула голову, шагнув в проем двери. Лицо сонное, чуть помятое. Увидав парня с пистолетом в руке, спросила как бы между прочим:
— Этот, что ли?
— Он, — насмешливо отозвался мужчина.
— Ты кто будешь, дурачок? — Сверху, как на клопа, посмотрела на парня. — Что-то я твою физиономию не припомню! Не ты ли мне на рынке свое гнилье втюхивал?
