— Еще влево, а потом за тем строящимся домом — вправо! Застопоришь, когда скажу, и выпрыгнем! Не забудь захлопнуть дверь!
Метров через двадцать-тридцать, напротив сложенных компактно строительных материалов, Дусев выдал:
— Стоп!
Машина резко стала. Кирпич, плиты перекрытия, панели, балки, арматура, песок, доски и брус лежали рядом с дорогой. Папа впереди, подручный за ним кинулись за пакеты с кирпичом. Едва успели скрыться, как из-за поворота вывернул автомобиль Корозова. Тормоза заскрипели. Какое-то время преследователи напряженно упирали взгляды в авто Дусева. Затем Глеб проговорил:
— Проверь.
Взяв травмат, не глуша мотора, Никола вылез из салона и медленно двинулся к машине Папы. Обошел ее, заглянул через лобовое стекло — пусто, открыл дверь — никого. Разведя руки, повернулся к своей машине. И остолбенел. К его машине из-за пакетов с кирпичом метнулись две фигуры. Никола сделал большой прыжок, сбил с ног подручного Дусева и вдавил ему в зубы ствол травмата.
Между тем Папа запрыгнул на заднее сиденье к Корозову. Тот не медля ударил его. Голова Дусева откинулась, зубы клацнули. Он осатанело крикнул и оглоушил Глеба рукояткой пистолета. Тот обмяк.
Опустив стекло, приставил ствол к голове Корозова, властно скомандовал Николе, прессовавшему подручного Папы:
— Ствол на землю! Считаю до трех! Потом вышибу мозги твоему шефу, а следом и тебе! Раз, два…
Отбросив пистолет, водитель Глеба выпрямился. Подручный Папы вывернулся из-под Николы, схватил с земли свой ствол и сильно ударил парня по голове. Водитель рухнул. Подручный нырнул на водительское место, включил скорость и сорвал авто с места.
Потеряв машину Корозова, Исай пытался дозвониться. Но телефон Глеба не отвечал.
Прошло время, прежде чем Никола очнулся. Сел на земле, трогая голову. Его машины не было. Сообразив, что произошло, набрал номер начальника охраны.
Через три-четыре минуты подкатило авто Исая. Отругав водителя, он посадил его в свою машину и помчался кружить по переулкам и улицам городских окраин, надеясь обнаружить авто Корозова. Папа к этому времени выехал за город и по окружной дороге направился на другой конец.
После этих событий Дусев сразу для себя решил, что заложил его Кагоскин. Никто больше не знал об этой квартире. Правда, была еще шлюха, но от нее лекарь не должен был оставить даже воспоминаний. Не враг же он сам себе.
Голова оглоушенного Корозова упала на грудь и моталась то в одну, то в другую сторону при толчках и поворотах автомобиля. Дусев косился на него, уверенный, что на этот раз он выбьет из Глеба все, что ему нужно.
Особый разговор будет с Кагоскиным. Дусев снова вспомнил о покушении на него. Недавно он переворошил в сознании всех, кого мог бы заподозрить. Всех, кроме Кагоскина. Тот был вне подозрений. И вдруг… Что бы все это значило? Осмелел, осмелился, отвязался? Или поддался искушению? Он же в этом мире никто — так, букашка, которую пальцем раздавить можно. Продал! Его продал, его, чье одно слово способно зашевелить целый рой воровского народа. Все знали, как страшны его разборки. Он умел выворачивать наизнанку и отпускать грехи одновременно, отправляя души к Богу. Братва его боялась, уважала, искала с ним мира. А здесь какой-то прыщ на ровном месте продал его Корозову! Такому же прыщу, как сам. Придется показать этим прыщам, куда полезли они со своими мужицкими рылами! Сейчас наступил черед Корозова. Вынудил — заигрался мужик, заигрался. Тысячу раз подумал бы, прежде чем зариться на чужие монеты, а тем более устраивать на него облаву. Дурак! Жил бы да жил. Но не захотел. Дурак!
Придя в сознание, Глеб пошевелился.
— Ну что, оклемался? — спросил мрачно Дусев, чувствуя кровь на разбитой кулаком Глеба губе. — Допрыгался, мужик! Резвый ты! Да только не с тем тягаться задумал! Не с тем! Невезучий ты, мужик, нет! Недавно только из моих силков выкарабкался и снова угодил в них. Бегаешь от меня, как заяц, а все равно я накидываю на тебя свою петлю. Решил на этот раз меня хомутать, мужик? А не подумал, что пупок развяжется? И не вороти морду! Предупреждаю: начнешь дергаться — пришью, как свинью, и выброшу труп в канаву! Надоел ты мне, мужик, да и ствол в руке я не люблю держать просто так. Он должен стрелять! — Дусев сильно со злостью вдавил пистолет в бок Глебу.
Чувствуя боль в ребрах, Корозов не ответил. Всякое неосторожно сказанное слово могло вызвать сейчас взрывную непредсказуемую реакцию Папы.
