Поняв, что его подельнику удалось скрыться, Кагоскин, с одной стороны, был разозлен, что тот бросил его, спасая свою шкуру, но, с другой стороны, меньше свидетелей — больше шансов у него выпутаться из неприятной истории. Его так и подмывало сказать, что он врач и что может до приезда скорой оказать первую помощь. Определенно, это укрепило бы его позиции сейчас и, может быть, дало возможность улизнуть отсюда. Но он молчал. Тупо смотрел и молчал.
Достав из кармана телефон, высокий охранник позвонил в скорую, а затем Исаю:
— Командир, двое наших ребят ранены. Козел, который стрелял, ушел. Мы взяли второго вместе с девицей. Я вызвал скорую своим парням. Что? Сейчас узнаю. — Ввысокий заглянул в комнату, посмотрел в глаза Кагоскину. — Ты, приятель, случайно не лекарь? — спросил и, когда тот в ответ кивнул, возмутился: — А чего ж молчишь? Ну-ка пошли со мной, посмотри раненых!
— А кто меня здесь спрашивал, врач я или нет? — отозвался он.
— Ты же давал гиппократовскую клятву, приятель! — нахмурился высокий. — Лечить без спросу всякого, кто нуждается!
Отодвинувшись от стены, врач шагнул к двери, направляясь в прихожую к раненому. Два охранника, чернявый и белобрысый, расступились. Потом белобрысый повернулся к девушке:
— А ты чего молчишь, как рыба об лед? Может, тоже лекарь?
На секунду задержавшись в дверях, Кагоскин усмешливо хмыкнул:
— Она тоже врачует одним местом. Хорошо врачует, профессионально.
— Псих! — вспыхнула девушка.
Время шло. Александра сидела в машине и напряженно думала. А время уплывало мгновенно и безвозвратно, на раздумья его оставалось все меньше. Ей не по себе было оттого, что находилась в полном неведении о происходящем в подъезде. Все это неожиданно вторгалось в ее планы, путало их, ставило подножку.
Было очевидно, что Кагоскин напоролся на чью-то засаду. Александра не сомневалась, что скоро здесь появятся те, кто организовал на него охоту. Следовательно, врача надо было срочно вытягивать за уши из этой трясины. Как бы Александра к нему ни относилась, но он сейчас нужен был ей для ее игры, для ее ловушек.
Продолжая смотреть через стекло, она проговорила трем своим подручным:
— Если он попал в капкан, вытащите его! — В ее голосе звенел металл. Как-то вмиг худенькая белокурая красавица с тонкими чертами лица стала походить на тигрицу. В поведении появилось нечто такое, что покоряло и подчиняло себе, подавляло всякое несогласие с нею. Посмотрела на часы. — У вас три минуты! Не более! Вперед! Увезете на его машине!
Положив руки на стволы под полами коротких курток, два подручных, в серой и коричневой куртках, выскользнули из машины.
— Заведи мотор! — приказала Александра водителю, молодому парню с правильными чертами лица, не отрываясь от стекла.
Двое аршинными шагами преодолели расстояние до подъезда. Внутри, перепрыгнув через лежавшего на полу раненого парня, перемахивая через две ступени, поднялись на этаж. Увидали приоткрытую дверь в квартиру. Услыхали женский визг, всхлипывания и мужские голоса. Остановились у двери, набрали в легкие воздух и рывком распахнули ее.
Ствол из-под коричневой куртки выплюнул пулю в высокого охранника. Тот повалился на пол. Сбив с ног не успевшего испугаться Кагоскина, присевшего около окровавленного охранника, ринулись в комнату. Вторая пуля от двери комнаты вошла в белобрысого охранника. Он обмяк и упал.
Чернявый охранник выдернул травмат, но выстрелить не успел — третья пуля подельника Александры опередила, перебив ему руку. Пистолет выпал, и чернявый заскрипел зубами, зажав рану.
Не понимая, что происходит, девушка испуганно взвизгнула, плотно прижалась к стене и окаменела.
Подручный Александры в коричневой куртке навел ствол на нее, и у той лицо стало серым. Но выстрела не последовало. Парень опустил оружие, развернулся и выскочил в прихожую. Там уже подельник в серой куртке рывком поднял Кагоскина на ноги. У того дрожали ноги. Его взгляд лихорадочно бегал. Перед глазами творилось что-то необъяснимое. Мозг ничего не воспринимал.
Сунув Кагоскину в руку пистолет, подручный в коричневой куртке втолкнул его в комнату и потребовал:
— Убей ее!
Послушно, как робот, Кагоскин вскинул руку с пистолетом, слыша у себя над ухом шумное дыхание и все тот же голос:
— Тебе не нужны свидетели! Огонь!
Как в тумане, подчиняясь порыву страха, врач нажал спусковой крючок и только потом услышал, как девушка выкрикнула:
— Не надо! Не убивай!
Пуля вошла ей в грудь, но голос девушки продолжал звучать у него в ушах:
— Не надо! Мама! Мамочка!
В голове у него как будто что-то лопнуло, как гитарная струна, и Кагоскин ощутил ясность ума. Крепко сжал пальцами рукоятку пистолета и резко повернул ствол в сторону подручных Александры. Почувствовал: еще секунда — и он изрешетит пулями и коричневую, и серую куртку, и всех, всех, всех. Но спасет собственную шкуру. Оружие в руке придало дополнительные силы — страх стал уходить.
