Но никакие угрозы не могли остановить тех, кто не хотел себе отказать в этом маленьком удовольствии. Девушки шептались, вызывая бесконечные снисходительные замечания мужчин. Наиболее оживленной беседа становилась за чаем в обеденном зале.
– Думаю, это мистер Терск – по пьянке, – вскинув голову, высказалась Сэл. – Он все время ворует порташ из подвала, и пусть кто-нибудь скажет, что мне померещилось!
– Вот еще чепуха какая! – возразила с усмешкой Лиззи. – Он же джентльмен! Да и зачем ему это делать?
– Иногда я думаю: а где ты вообще росла? – Глэдис глянула через плечо – убедиться, что миссис Боден нет поблизости. – Ты что, вообще ничего не знаешь?
– Так она ведь работает внизу, – прошипела Мэри. – Откуда ей знать, что там творится наверху, у господ!
– Ну, тогда скажи сама, – с вызовом потребовала Роз. – Кто это был, по-твоему?
– Миссис Сандеман – в припадке ревности, – убежденно ответила Мэри. – Ты бы посмотрела, какое она шмотье носит! А знаешь, что рассказывал Гарольд? В какие он ее места сопровождал?
Все прекратили есть и затаили дыхание в ожидании ответа.
– Ну? – не выдержала Мэгги.
– Тебе еще рано об этом знать. – Мэри покачала головой.
– О, ну пожалуйста! – взмолилась Мэгги. – Скажи нам!
– Да она сама не знает, – усмехнулась Сэл. – Голову нам морочит, и всё тут.
– Еще как знаю! – возразила Мэри. – Он сопровождал ее на такие районы, куды ни одна приличная женщина носа не покажет. К Хеймаркет…
– Что?.. Ты думаешь, они не поделили поклонника? – тут же предположила Глэдис. – Не может быть!
– А у тебя есть другая идея? – спросила Мэри.
Тут в дверях кухни возник посыльный Вилли, который стоял на страже в коридоре – на тот случай, если вдруг внезапно появится миссис Боден.
– А по-моему, это мистер Келлард! – заявил он, подойдя к столу и на всякий случай оглянувшись через плечо. – Можно я возьму вон тот кусок пирога? А то умру с голоду.
– Ты просто не любишь мистера Келларда. – Мэри пододвинула к нему тарелку, и Вилли, ухватив кусок, жадно впился в него зубами.
– Порося, – добродушно сказала Сэл.
– А я думаю, это была миссис Мюидор, – подала голос судомойка Мэй.
– Что? – переспросила Глэдис с видом оскорбленного достоинства. Обиду, нанесенную Ромоле, она считала своей личной обидой.
– Да ладно тебе! – сказала Мэри, обращаясь к Мэй. – Ты же миссис Мюидор ни разу в глаза-то не видела!
– А вот и видела! – запротестовала Мэй. – Она спускалась сюда, когда болела мисс Джулия. Заботливая мамаша! Только я думаю, все это показное. Хорошенькое личико, кожа – как сливки, всегда вся такая расфуфыренная… Она из-за денег вышла замуж за мистера Киприана.
– Да какие у него деньги? – сказал Вилли с набитым ртом. – Он же вечно в долгах! Так мне Персиваль сказал.
– Ты больше Персиваля слушай! – критически заметила Энни. – Я не говорю, что миссис Мюидор не могла этого сделать, но, ежели уж на то пошло, скорее можно подумать на миссис Келлард. Сестры часто ненавидят друг друга.
– Из-за чего? – спросила Мэгги. – Ну из-за чего миссис Келлард могла ненавидеть бедную миссис Октавию?
– Персиваль говорил, что мистер Келлард имел кой-какие намерения насчет миссис Октавии, – объяснила Энни. – Не то чтобы я шибко верю Персивалю… У него злой язык.
В этот момент вошла миссис Боден.
– Хватит сплетничать, – резко сказала она. – Кто тебя учил говорить с набитым ртом, Энни Лэтимер? А ну-ка живо за дело! Сэл! Ты еще не почистила морковь и не принималась даже за капусту для завтрашнего обеда! У вас не так много времени, чтобы сидеть тут и болтать за чашкой чая!
Этот разговор Эстер сочла нужным пересказать Монку, когда тот решил провести беседу с глазу на глаз с каждым из слуг, включая сиделку, хотя та и не присутствовала в доме в момент преступления.
– Забудьте про кухонные толки. Каково ваше личное мнение? – спросил он, понизив голос, чтобы какой-нибудь слуга, мающийся у дверей комнаты экономки, не мог его услышать.
Эстер нахмурилась, стараясь подобрать слова поточнее, чтобы передать свое впечатление о недавнем разговоре в библиотеке.
– Эстер!
– Я не уверена, – медленно начала она. – Мистер Келлард испуган, в этом нет сомнения, но я не знаю, оттого ли, что он убил Октавию или строил насчет нее какие-то грязные планы. Однако его жене доставляет удовольствие намекать мистеру Келларду, что он на подозрении; возможно, поэтому он и напуган. Она… – Эстер запнулась, не решаясь употребить слово, показавшееся ей мелодраматичным, но другого слова не нашла. – Она его мучает. Разумеется, – добавила Эстер торопливо, – я не знаю, как миссис Келлард поведет себя, если ее мужу в самом деле будет предъявлено обвинение. Возможно, сейчас она просто мстит ему за какую-то семейную ссору, а потом будет защищать до последнего.
– Думаете, она его действительно подозревает? – Монк стоял у камина, засунув руки в карманы; лицо у него было серьезное и сосредоточенное.
Эстер и сама не раз размышляла над этим, поэтому ответ сам сорвался с ее губ.
