Долгое время между мной и Мией стоит тишина. И в этой тишине я наконец понимаю, что соленый вкус во рту — это слезы, которые я так и не позволил себе пролить.
Я ожидаю, что Мия выскочит из кровати — в ужасе, шоке и отвращении, начнет называть меня всеми возможными словами, но она остается спокойной, как горное озеро посреди шторма.
— А Джакс помог тебе избавиться от полиции, — мягко говорит она, но в ее словах больше вопроса, чем утверждения.
Глубоко сидящая злость всплывает на поверхность.
— Полиция была продажной. Джакс тогда был крупной фигурой и имел связи, но не в этом городе. Его власть ограничивалась подпольем. Его помощь заключалась в том, чтобы втащить меня в бойцовский клуб без предварительных испытаний, чтобы я мог участвовать в боях. Высокопоставленные чины полиции зарабатывали кучу денег, ставя на эти бои. Они использовали меня, чтобы срубить смешные суммы. Это их натура, если им дать шанс.
Она кивает с пониманием, которое граничит с ангельским. Но потом я вспоминаю, чем она занимается. Как журналистка, она была свидетелем немалой доли человеческой гнили, пусть и вряд ли когда-либо сталкивалась с историей настолько извращенной. Если это и выбивает ее из колеи, она не показывает этого.
Черт, я бы прямо сейчас вытащил ее в ночь, нашел какого-нибудь священника, вытащил его из кровати и заставил поженить нас на месте. Но будет жаль испортить все изысканные извращения, которые я для нее приготовил на Ритуале.
Так что, может, на сегодня она и так увидела достаточно моего уродства.
Обхватываю ее, переворачиваясь наверх.
— Знаешь, я никому этого не рассказывал, — протягиваю я, опускаясь к ее влажным бедрам. Все это время мои глаза прочно зафиксированы на ее, одновременно как предупреждение и как интимная связь. Она все еще в одной комбинации, без трусиков, и начинает ерзать подо мной, понимая, что я собираюсь сделать.
Я хватаю нож, который все это время бездействовал на атласных простынях, и поднимаю его к ее горлу, заставляя замереть.
— Теперь, как ты, конечно, понимаешь, в твоих руках огромное количество власти, — предупреждаю я, разводя ее дрожащие, обнаженные бедра своими коленями, одетыми в черное, и устраиваясь между ее ног. Все еще держа нож у ее горла, я приближаюсь к ее мокрой киске, ее лобковые волосы блестят. — Мне нужно убедиться, что ты сохранишь это в секрете. Что ты понимаешь, к чему приведет любое нарушение.
Высунув язык, словно дьявол, я провожу им между ее губками, прежде чем зажимаю ее клитор зубами. Она выдыхает ругательство, сжимая бедра вокруг моей головы.
— Я ведь стану твоей женой, да? — тяжело дышит она, ее ноги немного расслабляются, позволяя моему языку продолжать ласкать ее клитор.
Я продолжаю проводить длинные, медленные движения, проходя по всей ее щели от конца до начала.
Она поднимает бедра, подавая их вперед, чтобы трахать мое лицо, оставаясь при этом с головой, утонувшей в подушке, с моим ножом у ее горла. Ее волосы разлетаются по атласу, как эбеновые лучи солнца, грудь тяжело вздымается, пока я мучаю ее удовольствием.
— Моя жена, да, — горячо говорю я, касаясь губами ее клитора, прежде чем снова его облизать, нарочно, медленно. — Да, и я буду твоим мужем, пока смерть не разлучит нас.
Я скалюсь, как животное, которым и являюсь, слегка касаясь ее клитора зубами.
Она содрогается, ощущая опасность за сладким удовольствием.
— Ты должна понять, с чем имеешь дело, — говорю я, облизывая ее киску между словами, пользуясь моментом, пока она выгибает бедра, чтобы просунуть руку под ее тело и воткнуть пальцы в ее готовую попку.
Она грубо и быстро насаживается на мои пальцы, пока мой язык скользит по ее клитору, втягивая его в рот, когда она на грани оргазма. Она извивается на кровати, трется киской о мое лицо, будто завтрашнего дня не существует.
— Да, да, заставь меня кончить для тебя, муж, — стонет она, прежде чем разрядиться, оставляя крем своего удовольствия по всему моему лицу.
Я роняю нож, убираю пальцы из ее попки и жадно хватаю обе ее ягодицы, решив вылизать ее до тех пор, пока она не потеряет сознание.
Я не останавливаюсь, пока ее тело не обмякает на матрасе, ее бедра дрожат от истощения. Поздно ночью, оргазм за оргазмом, опустошая ее тело, она наконец засыпает, ее глаза закатываются в орбитах. Ее красивые губы, теперь красные от моих укусов и поцелуев, приоткрываются, когда она утопает в подушках.
Я поднимаюсь, долго стою у подножья кровати, смотря на нее, наслаждаясь своими чувствами к ней.
Я удержу ее, сколько бы мужиков мне ни пришлось убить или кастрировать.
Кстати говоря.
Я достаю телефон, чтобы проверить, как там ребята, которые должны прибраться, и подхожу к окну, чтобы поискать их машины.
Но мое внимание отвлекает кое-что другое.
Снаружи, черный фургон отъезжает от бордюра.
Я прищуриваюсь, провожая его взглядом, пока он не исчезает вдалеке.
Этот фургон — это был не я.
Значит, я не единственный, кто следит за Мией.
