— Я, значит, стою на парте и пою под минусовку «Вот и лето прошло», — рассказываю ему, за что получила предыдущий наряд. — В аудиторию заходит Уваров.
Друг смеется, представляя реакцию этого хмыря.
— Причем я заметила его далеко не сразу. В образ вошла на максимум.
— Что сказал по итогу?
— Что до Ротару мне, как до Китая пешком. И что во время исполнения гимна по понедельникам я теперь буду солировать.
— Ясно.
— Ну, до завтра! — прощаемся на лестничной клетке у моей квартиры.
— Саш, — ловит меня за руку.
— М?
— У меня предложение, — говорит он вдруг.
— Не руки и сердца, надеюсь? — хихикаю в шутку и стаскиваю шапку, в которой уже порядком запарилась.
— Пока нет, — выдает на полном серьезе, и взгляд таким решительным становится.
— Мне пора, — предчувствую нечто нехорошее и предпринимаю попытку освободить руку, но Камиль не отпускает.
— Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой, — переплетает наши пальцы и сжимает их.
— Юнусов, ты… — замираю в шоке, когда он делает шаг вперед и обнимает меня. Крепко-крепко.
— Сейчас не отвечай, — порывисто гладит по волосам, стискивает талию сильнее, и мой разум принимается истошно вопить: «Тревога! Тревога!»
— Камиль, — выставляю между нами руку. Чувствую, как заливаются краской щеки.
Он шумно выдыхает мне в шею и, едва коснувшись кожи горячими губами, резко отступает, явно почувствовав мой ступор и напряжение.
— Обещай, что подумаешь? — в его глазах загорается надежда.
— Я…
— До завтра, Саша, — не дает ничего сказать, отпускает меня и уходит. Оставляя в состоянии полной растерянности…
На следующий день Юнусов ведет себя так, будто ничего из ряда вон выходящего между нами не произошло. Будто это не он обнимал меня. (Причем совсем не по-дружески). И будто не он предлагал мне встречаться накануне.
То ли причина в Машке, постоянно тусующейся поблизости, то ли он и правда решил дать мне время, что вполне логично, учитывая некоторые обстоятельства…
Вот казалось бы, чего тут думать. Соглашаться надо, ведь о таком парне, как мой друг, можно только мечтать. Камиль… он же… абсолютно положительный по всем фронтам: порядочный, честный, воспитанный, надежный, спокойный и уравновешенный. Он уважительно ко мне относится. Готов беречь, заботиться и защищать.
Но я понимаю, что не могу.
Даже назло Паровозову не могу.
Как-то это низко и несправедливо по отношению к Камилю. Убеждена в том, что он заслуживает лучшего. Будем честны, если взглянуть правде в глаза, я — точно не его счастье. У меня мозги набекрень, дурной нрав и масса недостатков.
Вопрос теперь в том, как поговорить с ним так, чтобы он все правильно понял и не обиделся. Положа руку на сердце, я не хочу терять друга в его лице, поэтому очень надеюсь, что мы сможем безболезненно «расставить точки над i» и забыть тот странный эпизод, который произошел на лестничной клетке.
— Свободны!
Построение наконец-то заканчивается.
— И в понедельник, чтоб без опозданий! Харитонова, Буров, Гарин!
— Так точно!
— Так точно!
Закатываю глаза, и Уваров недовольно на меня таращится.
Хочется поступить по-детски. Например, показать ему язык или продолжить жевать жвачку, но я уже итак проштрафилась на год вперед. Совсем задушит.
— Шесть десять блин, — тяжко вздыхает Машка, когда мы плетемся вслед за одногруппниками к воротам.
— Остальные студенты в три-четыре уже дома, — ворчу я недовольно.
— А мне еще на электричку.
— На фига?
— Я к матери еду.
— Сразу отсюда, что ли? — не нравится мне эта идея.
— Ну да.
— Может, утром поедешь? На ночь глядя одной опасно.
— Может, отвезем? — предлагает Камиль.
— Ой, да вы что, не надо. Это ж далеко! Не заморачивайтесь. В восемь электричка.
А я мысленно подсчитываю, что это два часа езды туда и два обратно. Как раз поговорили бы.
— Поедем? — спрашивает Камиль и берет меня за руку.
Вот вроде ничего такого, но в контексте последних событий…
Ничего ответить не успеваю. Кто-то очень громко свистит. Когда вижу кто, аж жвачка в горле застревает…
— Это к тебе? — Юнусов смотрит на десятку Черепа, припаркованную неподалеку.
— Тащи сюда свою задницу, — орет мне эта коза, спрыгивая с багажника.
— Вы идите, я задержусь, — цежу сквозь зубы.
Разжимаю пальцы и направляюсь в сторону той самой Яси, из-за которой все полетело в тартарары.
— Саш, может, не надо, — слышу обеспокоенный голос Машки за спиной, но никак не реагирую, по той причине, что внутри адская буря поднимается.
Приближаюсь.
На девчонке расстегнутая дутая куртка, серый свитер, широкие штаны и какие-то калоши. Да, она полностью одета, но мозг участливо подбрасывает мне ту Ясю, стоящую в дверях Его квартиры. Красивую, благоухающую после душа, полураздетую.
— Капец, Тоха, Харитон реально учится на мента? — выдает она ошарашено. — Жееесть! Угораздило Паровоза… — качает головой и хохочет, а вышеупомянутый Черепанов в ответ лишь разводит руками.
