— Не надо обострять. Ну ее… Иногда лучше смолчать и согласиться.
— Кто бы говорил! Ты зачем влез? — нападаю на него, пока идем в школьный кафетерий. — Много свободного времени в пятницу? Она ж наказала тебя вместе со мной.
— Нестрашно, — отмахивается парень, вынимая из подставки поднос. — Тебе взять творожную запеканку?
— Я куплю сама.
— Пожалуйста, нам борщ, плов, две порции запеканки и сгущенку, — вежливо обращается к девушке, стоящей на раздатке, и сам оплачивает все наличными. — Обедать нормально точно не будешь, Саш?
— Не-не, у меня вон отварная грудка и мамкина трава с собой, — изображаю приступ подкатывающей тошноты.
Забираем еду и направляемся к Алене с Ромкой. Они активно нам машут, приглашая за свой стол. Честно сказать, идти туда не особо хочется. Потому что поблизости трапезничает Бондаренко и его прихвостни.
— Садись, — Камиль отодвигает мне стул.
— Че там, Альбертовна не в духе? — интересуется Беркутов.
— Угрожала тем, что останусь без красного аттестата.
— Не останешься, — уверенно заявляет Юнусов.
— Друг твой вмешался, Ром. Теперь разделит со мной наказание, — рассказываю я. — Ёпрст, забыла взять приборы!
Собираюсь снова отправиться к раздатке.
— Я принесу, сиди, Саш, — Камиль кладет руку мне на плечо.
— Да я бы и сама… — произношу сконфуженно, потому что Беркутов и Лисицына многозначительно переглядываются.
— Что?
— Дай ему возможность за тобой поухаживать, — озорно подмигивает мне Рома.
— Чего-чего? — таращусь на него во все глаза.
— Он запал на тебя, Харитонова. Не тупи, — выдает обыденным тоном.
— Угомонись, сводник, — пытается осадить его Алена.
— Не ну а че? Такой кандидат классный. Саш, рассмотри, а? — складывает ладони, изображая жест мольбы.
— Хватит болтать глупости. Лучше скажите, вы готовы к тесту по географии? — краснея, меняю тему.
Пока обсуждаем предстоящую интеллектуальную пытку, возвращается Камиль.
— Спасибо, — благодарю, забирая вилку и нож.
— Не за что, — улыбается и присаживается рядом.
— Да ты, Юнусов, джентльмен, — доносится до нас голос вышеупомянутого Бондаренко. — Только стоит ли так распыляться?
— Не понял? — хмурит густые брови Камиль.
— Я имею ввиду, ради кого? — ухмыляется Леша. — Насколько знаю, подстилки у вас на Кавказе не в почете.
Давлюсь куском обожаемой запеканки. Беркутов перестает жевать. Лисицына замирает со стаканом компота в руке.
— Что ты сказал?
— Говорю, Рыжая — порченый товар, Кэмэл, — еще больше втаптывая меня в грязь, издевательски повторяет «мальчик моей мечты».
Дергаюсь, когда Юнусов резко отодвигает тарелку с борщом и поднимается со стула, сжимая пальцы в кулак.
— Не надо, Камиль! — кричу, ощущая как веки жгут предательские слезы.
Но парня не остановить. Уже в следующую секунду он вытаскивает Бондаренко из-за стола и бьет по лицу…
Вся столовая наблюдает за развернувшимся шоу.
— Так, а ну-ка прекратили! — громко возмущается дежурный учитель.
К этому моменту Леша лежит на полу и прижимает ладонь к разбитому лицу. Против самбиста Юнусова он такой себе борец. И прекрасно это понимает.
— Камиль, не надо, — успеваю схватить его за руку.
— Пусть извиняется за свои слова, — упрямо требует кавказец.
— За что, дружище? — Бондаренко сплевывает на плитку сгусток крови. — За правду?
— Это не по-мужски.
— Называю вещи своими именами. Что с того? — продолжает провоцировать Алексей.
— Ты не должен говорить о Саше мерзости.
— Не должен? А ты не до хера на себя берешь, горец? — усмехается блондин в ответ.
— Извиняйся за свой поганый язык, я сказал!
Бондаренко демонстрирует Камилю средний палец, и тот, естественно, снова устремляется вперед. В два шага преодолевает разделяющее их расстояние. Наклоняется, хватает его за грудки. Дернув вверх, ставит на ноги и наносит новый удар по смазливой мордахе, отчего Бондаренко отлетает назад, заваливаясь на стол к визжащим десятиклассницам.
— Камиль!
— Что за безобразие, мальчики! Немедленно разойдитесь! — истошно вопит русичка под общий гвалт. — Олег Юрьевич, там драка! Драка!
Историк на пару с Беркутовым оттаскивает вышедшего из себя Юнусова от Бондаренко.
— Камиль, ну все, прошу! Оставь, не надо! — вклиниваюсь между парней. — Давай уйдем, пожалуйста!
— Нет. Пусть уйдет он.
Садится за стол и с присущей ему невозмутимостью придвигает к себе тарелку. В это же время Пилюгин и Бараев помогают встать пострадавшему.
Разукрасил его Юнусов прилично. Даже отсюда вижу.
— Кушай запеканку, Саша.
Какой уж тут кушай, если меня трясет всю…
Камиль провожает меня до дома. Теперь, когда гипсовой лангетки нет, и я в состоянии нормально передвигаться на своих двоих, у меня появилась хоть какая-то свобода. По крайней мере, надзирателя, в лице водителя Глеба, я вижу реже. Ногу надо разрабатывать. Врач рекомендовал пешие прогулки, так что я намерена этим пользоваться.
— Ты без настроения из-за того, что случилось в столовой? — парень первым нарушает молчание, затянувшееся между нами.
— Я в порядке. Неприятно, но не смертельно, — стараюсь улыбаться, а у самой кошки в груди скребут.
