— Ну… Что помешало? Вы ведь свободные люди. Клуб. Алкоголь. Атмосфера и…
— Замолчи уже, глупая, — властно стискивает подбородок пальцами и грубо целует в губы. По-взрослому, без романтических прелюдий.
Его язык и мой двигаются в такт.
Коротит тут же. Замыкает… И даже воздух как будто трещит.
Грубые ласки распаляют все больше. Голова кружится. Тело в его руках плавится как горячий воск.
— А ну-ка…
Испуганно цепляюсь за него, оказавшись в воздухе.
Вышибает ногой дверь. Выбираемся за пределы ванной, правда тут же ненадолго застреваем у противоположной стены.
Чтобы поцеловаться вновь.
Бурно. Страстно. До дрожи.
Дорвались называется…
Илья напирает, а я в ответ трогаю крепкие плечи. Пальцами исследую. Ноготками.
Он такой сильный и напористый, что хочется просто покориться. Поднять белый флаг. Сдаться на растерзание. Пусть что хочет со мной делает.
— Нам туда.
Несет меня в одну из комнат. Бросает на кровать и понеслось…
Его настойчивые прикосновения повсюду, а мне только и остается, что задыхаться от удовольствия и нарастающего возбуждения, концентрирующегося где-то там, в самом низу живота.
— Илья…
— Мы с тобой не закончили, ты помнишь? — поднимает голову.
— Я…
Обрываю фразу на полуслове. Зажмуриваюсь, когда опускается и чувственно скользит губами по напряженному, подрагивающему животу.
— Мне… так приятно, — зачем-то озвучиваю впечатления от своих ощущений.
— Рыжая…
Утопаю пальцами в его отросших волосах, а в следующую секунду замираю в шоке. Потому что интимность момента зашкаливает.
Никогда ни о чем подобном не размышляла. Не примеряла на себя. Не фантазировала.
— Расслабься…
Это очень трудно, учитывая обстоятельства, но я просто отключаюсь, стоит ему продолжить начатое.
— Ммм…
С каждым движением языка уплываю все дальше. И все меньше думаю о том, как непристойно выгляжу в этой развратной позе.
Плевать.
Чаще и чаще дышу.
Молчать не получается. Непосильная задача.
Так стыдно и так возбуждающе одновременно. Осуждать себя за неприличное поведение буду позже.
— Илья… — без конца повторяю страстным шепотом.
Понятия не имею, как у него это получается, но вскоре я, мечущаяся на простынях, почти дохожу до пика.
— Кончишь для меня, Бысстыжая? — произносит он хрипло.
Выгибаюсь навстречу, когда становится особенно приятно.
— Я… Я…
Наслаждение накрывает внезапно.
Взрываюсь фейерверком чувств. Пугающе ярких и незнакомых.
Стискиваю пальцами его предплечье. Стыдливо опускаю ресницы.
Беспомощно застонав, судорожно тяну перезаряженный кислород носом.
Резкий вдох.
Выдох.
Кожа покрылась испариной. В ушах шумит, а сердце колотится так яростно, будто я марафон в несколько километров пробежала.
Тук-тук-тук.
Стучит о ребра, рвется наружу. Вот-вот выпрыгнет или совсем остановится.
— Ты в норме, Сань?
Только сейчас замечаю, что большие настенные часы тикают.
Уставившись в потолок невидящим взором, ловлю отголоски удовольствия и довольно улыбаюсь. Как полная дура…
Хохотнув, стекаю с подушки вниз и смотрю на растрепанного Илюху. Такого красивого и мужественного, что дух захватывает.
В норме ли я?
Как бы поточнее охарактеризовать свое нынешнее состояние?
Обесточена.
Мне хорошо. Очень хорошо.
Снимаю джинсы. Нависаю сверху, подминая девчонку под себя.
Покрываю торопливыми поцелуями ее шею, выпирающие ключицы, лицо.
У Сашки нереально гладкая кожа. Нежная, как шелк. Сука не оторваться…
— Илюш… — разомлевшая и смутившаяся вроде как стыдливо пытается пролепетать «спасибо».
Смешная. Одним «спасибо» точно не отделается. Не прокатит.
— Хочу тебя, Рыжая…
— И сильно? — подогревает интонацией.
— Пиздец как… Устроим дестрой?
Придавливаю ее хрупкую фигуру собой. Качнувшись тазом вперед, шумно выдыхаю. И она. Вместе со мной. Потому как соприкасаемся во всех стратегически важных точках.
— На трезвую это страшнее, — признается вдруг.
— Так больно, как тогда, уже не будет, — топлю уверенно и, нехотя отлепившись от нее, стаскиваю с себя боксеры.
Тянуть дальше не в состоянии. Итак чуть позорно не зафиналил в трусы, глядя на то, как она кайфовала.
То еще зрелище.
— В этот раз… У тебя есть…?
Вместо ответа на вопрос достаю из кармана лежащих на полу джинс защиту.
— Хорошо, — успокаивает она себя вслух.
Пока шелестит фольга, пока раскатываю, Санька только больше нервничать начинает. Наблюдает за процессом испуганными глазищами и совсем в ступор впадает, когда возвращаюсь на исходную позицию.
— Не дрейфь, мелкая.
— Не буду. Только поцелуй сначала, ладно? — голос предательски выдает ее волнение. Боится, и мне это не нравится. Я к такому как-то не привык…
Накрываю распухшие губы девчонки своими. Стараюсь не напирать, но она так отчаянно отзывается, что башню сносит уже через пару минут, в течение которых длится эта незатейливая прелюдия.
— Здесь так светло, только сейчас заметила, — косится в сторону окна с незадернутой шторой. — Закроешь?
— Нет.
— Нет? — удивленно переспрашивает.
— Хочу тебя видеть.
— Зачем? — подозрительно прищуривается.
— Как это зачем. Ты без одежды пиздец какая красивая.
— А в одежде значит…
