— Дай полотенце. Надеюсь, ты прогнал ее? — первое, что меня интересует.
— Послушай, — довольно быстро отворачивается и сдергивает с вешалки большое махровое полотенце. Однако я все равно успеваю поймать его голодный взгляд, задержавшийся на мне голой. — Лена поможет, если ты перестанешь ей грубить.
— Да пошла твоя Лена… в дальние дали! — забираю из его рук полотенце и обматываю вокруг себя. — Тоже мне нашел кого позвать! Будто не знаешь, что я ее не перевариваю! — босые ступни соприкасаются с ледяной плиткой.
— А у меня был выбор? — гаркает он недовольно. — Лена — единственный знакомый медик.
— Ой, Паровозов, мне плевать. Кто угодно, но не она! — отрицательно качаю головой. Головой, которая в этот момент отчего-то кружится.
— Ясно, пошли, — достает из заднего кармана джинс телефон.
— Такси ей вызовешь? — ехидничаю, естественно.
— Тебе. Скорую, — произносит невозмутимо, выходя в коридор.
— Але гараж! — ныряю за ним в распахнутую дверь. Ёжусь от прохладного воздуха и моментом покрываюсь мурашками. — Какую скорую! Не вздумай! Слышишь! Они сообщат в полицию!
— Харитонова, да насрать мне, — резко разворачивается и хватает меня за предплечье. — У тебя кровь из ноги безостановочно ебашит! Неизвестно, попала туда инфекция или нет. И вообще…
Он говорит что-то еще. Определенно. Совершенно точно… Но я его уже не слышу. Перед глазами внезапно темнеет. Проваливаюсь куда-то, а потом, похоже, и вовсе отключаюсь…
В себя прихожу уже лежа на диване в гостиной. Причем сперва в нос пробирается знакомый запах, и лишь потом неясным сознанием я отмечаю лицо недовольной Свечки. Она сидит около меня и держит ватный тампон, смоченный в нашатырном спирте.
— Отстань, — морщусь и демонстративно отворачиваюсь.
Век бы ее не видела! Терпеть не могу!
— Руку дай, — настырно ко мне лезет.
— Отвали сказала! — повторяю для непонятливых и активно моргаю, пытаясь восстановить четкость зрения.
— Давление надо померить, дура!
— По… пошла ты! — цежу сквозь зубы.
— Сань, ты как?
Это уже Илья. Не на шутку встревоженный. А еще такой красивый…
Все-таки как же сильно я по нему скучала!
— Сань… ты меня очень напугала, — дотрагивается до моей щеки и обеспокоенно заглядывает в глаза.
— Я не хотела… — отвечаю рассеянно.
Предпринимаю попытку подняться с подушки, но внезапно ощущаю дикую слабость во всем теле. Голова по прежнему как-то странно кружится, и предметы вокруг будто плывут. Не стоят, как должны, на месте.
— Лежи, не вставай. Ты была в отключке.
— Упала… в обморок? — уточняю удивленно.
— Да.
— Почему?
— Ежу понятно, потеряла много крови. Мы же не знаем, что конкретно повредил нож, — умничает Свечка.
— Если бы ты сразу оказала помощь… — парень поворачивается к ней.
— Знаешь что, Илья! — перебивая, взрывается она. — Я не обязана латать твою малолетнюю подстилку!
— За языком следи!
— Подстилка здесь ты! — хочется орать, но на деле, наверняка, выходит не очень громко.
Внезапно раздается трель дверного звонка. Илья спешит в прихожую.
Не знаю, кто там. Мне в данную минуту абсолютно плевать, мы со Свечкой заняты тем, что зеркально отражаем взглядами обоюдную ненависть. Всепоглощающую, лютую и непримиримую.
— Мы снова вместе, — задирая нос, намеренно лгу. Главное ведь что? Сделать вид, будто так и есть, а там уже дальше как-нибудь разберемся.
— А мне показалось, что ты ему больше не нужна.
— Тебе показалось, — прищуриваясь, подчеркиваю холодно.
— Да неужели? — как-то уж чересчур самодовольно ухмыляется и вздергивает тонкую бровь.
Ох и раздражает ее реакция! Что это еще за скептическое «неужели»?
— Он со мной. Усекла? — повторяю я зло.
— Мы обе знаем, что это ненадолго, — уверенно заявляет она, забирая дутую куртку со спинки кресла.
— Сюда проходите.
Я как раз собираюсь уточнить, с чего бы она так решила, но в комнате появляется Паровозов, а за ним следом и люди в белых халатах.
Поверить не могу в то, что он вызвал скорую! Я же просила этого не делать!
— Здрасьте, — формальности ради безэмоционально произносит тучная женщина, весьма недоброжелательная на вид. — Как вижу, в сознание барышня пришла. Что тут у вас вообще? Степ, глянь, а я пока бумажки заполню.
— Лады, — молодой врач с чемоданчиком в руках присаживается на стул.
Я в этот момент беспомощно смотрю на Илью. Как на самого настоящего подлого предателя. Не меньше.
Они сейчас все оформят, заберут меня в больницу, вызовут полицию и конец мне! До отца дойдет по-любому! Он покажет мне Кузькину мать. Ох, устроит…
— Так-с… милочка, имя, фамилия, отчество, год рождения, — усевшись в кресло, гундосит женщина. — Че у нас там, Степ, напомни, — чешет лоб кончиком шариковой ручки.
— Ножевое ранение, — буднично отзывается тот.
— Так-с…
— Слышь, мать, разговор есть, — обращается к ней Илья, совершенно точно заметив слезы, выступившие на моих глазах.