Смотрю на это, пару-тройку шагов спустя выдаю порцию отборного мата и, не обращая внимания на сопротивление, подхватываю ее на руки.
— Илья! — на одном из последующих лестничных пролетов нам навстречу вылетает растрепанная и взбудораженная Свечка. — Что… с тобой? — замечает Сашку, закутанную в одеяло, и разительно меняется в лице.
— Дверь открой, — командую, вкладывая ей в руки ключи от квартиры.
Выражение лица Свечкаревой не передать никакими словами. Моему появлению она удивлена настолько, что даже непроизвольно приоткрывает рот. Мем блин.
— Илья, я не поняла, ты попросил меня приехать ради нее? — наконец отмирает, когда Паровозов осторожно опускает меня на диван.
— Лен, посмотри, пожалуйста, ногу, — отступает назад, вынуждая отпустить его.
— Не нуждаюсь я в ее помощи! — тут же заявляю протестующе.
— А ты думаешь, я жажду ее тебе оказать? — надменно фыркает Свечка.
— Ну да, на всех парах, в четыре утра, ты мчалась явно не ко мне, — усмехаюсь и давлю кривую улыбку. — Оставь свои услуги вон для него.
По первому зову прибежала!
— Вы можете общаться друг с другом нормально? — вмешивается в наш острый диалог Илья.
— Нет, — синхронно отвечаем в один голос, и он устало закатывает глаза.
— Вообще не понимаю, что эта девчонка тут делает!
— Прости-ка, но разве это твоя квартира? Я что-то пропустила? — уточняю язвительно.
— Это квартира моих друзей. Напомнить тебе, что ты обвинила их в воровстве? — выгибает бровь.
— Мои отношения с ребятами — не твое дело, — отзываюсь я холодно.
— Нет у тебя никаких отношений с ребятами. Как там… не твой уровень, да?
— Замолчи.
— Социальное дно, если точнее.
Ого, прямая цитата!
— Вы, блять, перестанете? Лен, на минуту, — Паровозов кивает в сторону кухни и решительной походкой направляется туда.
Провожаю хмурым взглядом его широкую, обнаженную спину. Переключаюсь на затылок Свечки, шагающей следом. Прожигаю в нем дыру и мысленно посылаю их обоих в жопу.
Любопытно, он нашел утишение в ее постели? Спал с ней после того, как мы расстались? Почему нет. Он свободен, она тоже. Практиковали ведь раньше ни к чему не обязывающий секс. Что мешает делать это снова?
Ощущаю болезненный укол под ребрами.
Опускаю взгляд на ткань некогда белоснежной футболки, безжалостно ради меня разодранной.
Вся пропитана моей кровью. И это… страшно.
Скидываю плед и Илюхину куртку с плеч. Встаю и, ковыляя, кое-как пробираюсь по знакомому маршруту до ванной комнаты. Включаю воду.
— Вот же блин! — стиснув челюсти, принимаюсь разматывать повязку.
Пульсирующая боль активно напоминает о том, что в ноге дырка от ножа. Не мешало бы посмотреть при свете, насколько плохо все это выглядит, ведь там, в машине, я была в шоковом состоянии и не совсем понимала, что к чему.
— Чееерт… черт, черт, черт! — трясущиеся пальцы скидывают окровавленный бинт на пол. — Гребаный Артюхов!
Расстегиваю юбку и стаскиваю ее через голову вместе с топом. Закидываю одежду в стиралку (кстати, новую, в прошлый раз на ее месте стояла огромная допотопная). Выпрямляюсь.
— Ну и видок, — оцениваю свое отражение в зеркале. Что называется, без слез не взглянешь.
Волосы мокрые от дождя. Макияж поплыл. Грязь на шее. Именно за нее крепко держал меня Артюхов, когда повалил на землю.
Душил…
От промелькнувших в мозгу картинок неприятные мурашки ознобом ползут по коже.
Как бы я не храбрилась, точно могу сказать: сегодня ночью я пережила самый настоящий ужас. Ни одной девочке подобного не пожелаю.
Стянув трусы, ступаю на кафель и задергиваю штору. Снимаю лейку. Направляю ее на себя, чтобы смыть с тела пот и грязь.
Выдыхаю. Еще разок плотно сжимаю зубы и промываю рану, пугающую длиной разреза.
Казалось бы, проточная вода. А как больно, мамочки! Выть хочется!
И я отвлекаюсь. Вдруг вспоминаю, как невероятно хорошо нам было с Ильей в этой маленькой комнатке. И причем не раз…
Я. Он.
Пар. Раскаленный воздух. Кожа к коже. Жадные, страстные поцелуи. Холодный кафель за спиной и нечем дышать, потому что его сильные руки держат меня очень крепко, но все же как приятно это чувствовать…
Мои приглушенные стоны. Его нецензурные слова.
Нетерпеливо целует и кусает в шею, сминает пальцами грудь. Гладит живот. Спускается ниже.
— Сань…
Дергаюсь как от удара. Паровозов стучит по двери. И это уже вполне себе похоже на реальность.
— Эм…. — прочищаю горло и отлипаю от стены.
Закручиваю кран. Растерянно смотрю на красную воду, утекающую в слив.
— Харитонова…
Разумеется, как всегда, вошел без спроса. И опять по фамилии обращается.
Бесит! Как же бесит!
— Чего тебе? — выдыхаю недовольно и вешаю лейку-душ на фиксатор.
— Выходи давай.
Отодвигаю шторку и сталкиваюсь с ним нос к носу.