В семь домой приходит папа. Глава семейства явно не в духе, ибо он еще с порога начинает чихвостить своих подопечных, на чем свет стоит.
Знакомство с Алонсо, как и предполагалось, выходит весьма прохладным. Отец абсолютно не в восторге от того, что я притащила в дом «блохастую мышь». Как он сам выразился.
Прочитав мне нотации на тему того, что «о таких вещах, вообще-то, предупреждают и советуются с семьей», батя принимается за ужин. Напоследок бросив что-то типа «верни его сегодня же туда, откуда взяла».
Остается надеяться на то, что он подобреет и смягчится, когда будет сыт.
Еще и чихать начал. Все к одному. Простыл, видимо, на работе…
— Не расстраивайся, Саш, — искренне пытается поддержать меня Камиль, когда мы выходим на улицу.
— Господи, че там той собачки-то? — отзываюсь я обиженно. — Сказала же, что он будет жить в моей комнате. Что сама буду им заниматься. Кормить, купать, выгуливать.
— Где ты его взяла? — наблюдает за тем, как Алонсо обнюхивает листья.
— Илья подарил.
— Понятно.
Прямо чувствую, как резко меняется тон.
— Я канючила, — признаюсь честно.
— Так вы снова вместе? — уточняет безрадостно.
— Да куда он от меня денется! — горделиво задираю нос.
А сама-то в свои слова не особо верю. Скорее, просто вслух себя успокаиваю.
Говоря по правде, я жутко скучаю по тому Илье, с которым начала крутить роман.
Раньше он не скупился на внимание и комплименты. Дарил цветы, устраивал свидания. Часто улыбался и всегда первым проявлял инициативу, чего бы это не касалось.
Раньше мы были взаимно открыты другу другу. Не прятали эмоции под толстой кромкой льда.
Раньше мы могли часами разговаривать по телефону и до утра строчить друг другу бесконечные сообщения.
Теперь все иначе. Сухие диалоги… Односложные ответы по смс. Холодные объятия. Вечное «занят». Между нами как будто невидимая стена выросла! И сломать ее у меня не получается…
Не знаю даже, я в тупике. Если бы не присутствие страстного секса в этих наших нынешних недоотношениях… наверное, подумала бы, что Илья потерял ко мне всяческий интерес.
— Он нормально к тебе относится?
Юнусов, блин, считывает меня как экстрасенс.
— Да. Как там Дагестан? — незаметно шмыгаю носом.
— Замерзла? — напрягается он тут же.
— Не.
— Точно?
— Точно. Рассказывай давай, как проводил время, — толкаю его локтем в бок. — Весело было на свадьбе брата?
— Всем, кроме невесты.
— Насильно, что ли, замуж выдали? — озвучиваю первое, что приходит в голову.
— Типа того. Бизнес…
— Ну и ну… А ты с этой своей Аминат виделся? — не могу не спросить. Любопытно же.
— Она — не моя, — отрезает сухо.
— Ну это пока, — иду туда, куда тянет песель. — Эта девушка очень нравится твоей маме, и ты сам говорил, что однажды женишься на дагестанке. Машка, знаешь, как расстроилась, — бессовестно сливаю подругу, конкретно запавшую на него.
— Я такого не говорил. Ты невнимательно меня слушала. Впрочем, как всегда, — добавляет себе под нос и убирает руки в карманы.
Обижается. А на что? Так ведь и будет.
— Поднимаймя домой, Саш. Уже поздно, отец будет ругать.
— Ну, тогда до завтра?
— До завтра, — кивает и ждет, когда мы с Алонсо зайдем в подъезд.
Ну что ж… Мое счастье длится ровно три дня и три ночи, по прошествии которых выясняется, что отец вовсе не простыл.
У папы аллергия. А это означает только одно: от собаки нужно избавляться в кратчайшие сроки. И никаких тебе компромиссов.
Скандал в то утро разгорается тот еще… Батя орет, бесконечно чихая. Я рыдаю, понимая, что не смогу оставить собакена в нашем доме. Мама… А что мама? Только разводит руками. Мол, вот так, Сань… Ничего не поделать.
И вот, ровно в девять утра, я, заплаканная и в расстроенных чувствах, стою на лестничной клетке хорошо знакомой пятиэтажки. Мучаю дверной звонок и обдумываю варианты.
На руках ничего не понимающий песель. На сердце камень, а в душе — тягостное чувство вины, которое давит на совесть.
И знаете, когда кажется, что хуже уже быть не может, вдруг случается это. Мне открывает какая-то девица. Сонная, растрепанная. Одетая в Илюхину футболку.
Очередной вдох застревает в горле, а вся моя кровь моментом вскипает. Расплескивается, стучит по венам. Жжет, будто кислота.
— Тебе кого? — она зевает и облокачивается о дверной косяк.
Клянусь, у меня аж темнеет от злости перед глазами.
— Ты кто? — только и могу из себя выдавить.
— Я тут живу с недавнего времени.
— Понятно, — грустно усмехаюсь.
Клянусь, очень хочется расцарапать ногтями ее лицо. Стоит признать, красивое даже без косметики.
Но, я просто разворачиваюсь и ухожу.
Как никогда, все становится предельно ясно.
У него другая девчонка. Ноги от ушей. Хорошая фигура. Длинные темные волосы. Дерзкий взгляд.
Сквозь сон слышу какой-то невнятный шум. Крики, голоса. Ни хрена не понятно, что и где происходит.
— Илюха. Илюх… — кто-то настойчиво меня будит.
— Да че такое-то?
Открываю глаза. Моргаю.