Выхожу на лестничную клетку, захлопываю за собой дверь и подхожу к трясущейся от холода Бестии.
— Не надо… — обнимая себя руками, противится, когда накидываю на плечи куртку.
— Одела быстро! — гаркаю на нее. — И замолчала. Теперь говорить буду я.
Поджимает губы и, уставившись в стену, демонстрирует несвойственную ей покорность.
— Ярослава живет в нашей квартире, потому что ей некуда идти.
— Ой, не хочу даже слушать эти небылицы! — взрывается по новой.
— Ты невыносима, знаешь?! — толкаю ее к стене и сжимаю тонкую шею ледяными пальцами.
Так порой хочется послать все к херам.
— Отошел!
— Она мне никто. Слышишь, нет? Она просто живет у нас.
— Попахивает враньем.
— Какой смысл?
— И откуда же она взялась, эта Ярослава? — шмыгает покрасневшим носом.
— Украла у Кира портмоне на заправке.
— И поэтому спит с тобой? — усмехнувшись, порывается уйти.
— Че ты несешь… — удерживаю за плечи.
— Она в твоей футболке! — выдвигает неопровержимое, на ее взгляд, доказательство. — Хватить заливать мне! Хватит!
— Попросила что-то из вещей. Я разрешил взять, — выдаю, как есть.
— Ну конечно… — качает головой. — Очень складно поешь, Паровозов.
— Сука, — выдыхаю в потолок раздраженно. — Что с тобой не так? Какого ляда я вообще оправдываюсь?
— Что со мной не так? — заводится опять. — А с тобой?
— Обоснуй, — прищуриваюсь и сокращаю между нами расстояние.
— Ты ведешь себя так, будто я пустое место! Будто ничего для тебя не значу!
— Много ты понимаешь…
— Вечно занят, на сообщения часами не отвечаешь, трубку не берешь! Словно наказываешь меня! Сколько можно? Если не простил, то зачем тогда вообще все это? — резко сбрасывает мою руку.
— Хотел бы я знать, зачем, — достаю сигарету и жигу из пачки. Подкуриваю. На нервяке затягиваюсь поглубже. Один раз. Второй.
Опираюсь о стену, выставляя левую ладонь вперед.
Наклоняюсь ближе.
Медленно выдыхаю дым ей в губы.
Хочу поцеловать эту бешеную, но она безвозвратно портит момент.
— Просто скажи. Ты со мной потому что… — делает паузу и выжидающе на меня смотрит.
От этого болезненного зрительного контакта выворачивает наизнанку.
— Илья…
Молчу, упрямо стиснув челюсти.
— Ладно, я поняла… — выдыхает сиплым шепотом. Отталкивается от стены. Снимает и возвращает мне куртку.
Уходит.
Я не останавливаю.
Звук удаляющихся шагов эхом проходится вдоль унылых обшарпанных стен.
Слышу, как бахает дверь подъезда и ощущаю неприятный укол где-то там, в левом подреберье.
Достаю еще одну сигарету. Вставляю в рот. Вытаскиваю. Сминаю в кулаке. Шумно выдыхаю и выдаю поток нецензурной брани.
— Да ни хера ты не поняла, Саня…
Дисциплина. Строгий распорядок дня. Куча обязательств, минимум прав и никакой свободы. Строевая, ношение формы, вечная уборка, самоподготовка и мероприятия военно-патриотической направленности. Хорошо, если в шесть освободишься. Бывало и позже. И так каждый день…
Опаздываю на утренний развод и получаю наряд вне очереди.
Как же задолбало все. Чем дольше я учусь в университете МВД, тем сильнее понимаю, как далека от желания здесь находиться. Ну потому что курсант Харитонова — абсолютно не режимный человек и ходить по указке — вообще не ее тема. Блин! Да это же именно то, от чего она так мечтала избавиться…
Когда думаю о том, что могла учиться в Гнесинке, реветь охота. Нет ничего ужаснее, чем понимать: будущая профессия не вдохновляет тебя совершенно. А между тем впереди длинные, нудные годы учебы. Учебы в том самом месте, к которому не лежит твоя душа.
— Что за депрессняк, Санек? — Машка опирается спиной о подоконник, на котором я сижу.
— Да надоел мне этот универ, — прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Смотрю на серую Москву, окутанную хандрой.
— Всем тяжело, — краем глаза вижу, как она пожимает плечами. — Привыкнем.
— А если я не хочу привыкать?
— А что у тебя есть выбор? — хмыкает, цепляя мои пальцы своими.
— Он должен быть всегда.
— Но его нет, — констатирует она невозмутимо.
— О, спасибо, у тебя отлично получается меня взбодрить! — выдергиваю свою ладонь из ее.
— Обращайся! — звонко смеется. — А если серьезно, то не загоняйся, Сашка. Ищи плюсы!
— Н-да? И какие же? — поворачиваюсь к ней.