— Идем? — широко улыбается Женя. — Ребята уже внутри, ждут нас.
У меня звонит телефон. Горин.
— Ты иди, я сейчас.
— Паш, ну можно потом поговорить с этим твоим Гориным!
— Нельзя. Иди, женщина, это срочно. Скоро буду.
Она цокает языком и проходит в ресторан, а я тут же перезваниваю Анатолию.
— Доброго, подполковник.
— Говори.
— Я по поводу вашей просьбы.
— Да понял уже давай, — подгоняю нетерпеливо. Итак слишком долго ждал.
— Так-с… Илья Андреевич, 26 лет, родился в деревне Бобрино. Там же учился в СОШ номер один.
— Служил?
— Да.
Хорошо.
— Родители…
— Мать работала в соцслужбе. Скончалась от рака.
— Отец?
— Самоубийца. Вот, летом, руки на себя наложил.
— А что по деятельности этого Ильи? Где учился-работал? Сейчас что?
— После школы ни в одном учебном заведении не числился. Официальное трудоустройство тоже долгое время отсутствовало. Сейчас является генеральным директором ООО «Автостар», а также ему принадлежит клуб «Эрос».
— Еще что?
— Владеет недвижимостью в Москве и том самом Бобрино. Павел Петрович, а можно сразу перейду к самому интересному?
— Я слушаю.
— Фамилию назову.
— Да быстрей уже рожай! — начинаю психовать.
— Паровозов. Паровоз, которого ведут Сарухановские. Тот самый «привет из девяностых». Вся организованная преступность давно ушла в «цифру» и криптовалюту. А эти, по старинке, крышуют крупную рыбу.
— Чего блять?
МОЯ ДОЧЬ ЖИВЁТ С ЛИДЕРОМ ОПГ?
Сердце на время перестает качать кровь.
— Перезвоню, — цежу сквозь зубы и сбрасываю вызов.
Не помня себя от гнева, поднимаюсь по лестнице и врываюсь в ресторан.
— Здрааа…
— Пошла вон! — бросаю администраторше, направляясь прямиком к дальнему столу.
Женя уже вовсю чирикает с этим бандюганом. Сидящая рядом с ним Сашка весело и беззаботно смеется. Однако ее улыбка быстро сходит с лица, когда она замечает меня.
Приближаюсь. Стискиваю челюсти до скрипа. Трясет всего от ярости.
— Папа…
— Паша, — оборачивается и Женя.
Никого не слышу. Никого не вижу. Только этого сукиного сына в фокус беру.
— Ах ты ж мразь бандитская! — набрасываюсь на него, хватаю за рубашку, бью по лицу.
Посетители ресторана охают. Кто-то из баб верещит.
— Падла, дочь мою… — бью его еще раз.
На этот раз не позволяет себя ударить, но и отвечать не спешит.
— Папа, папочка, пожалуйста, прекрати! — кричит Саша, ухватившись за мой локоть.
Перед глазами пелена. В ушах кровь громыхает. Пальцы так и чешутся достать из кобуры пистолет, но появившийся из ниоткуда амбал меня скручивает.
— Отъебись!
— Не трогай его, Дим, все нормально, — отдает приказ этот ублюдок, и меня тут же отпускают.
Выпрямившись, тяжело дышу. А этот с разбитым носом сидит себе, спокойный как удав. Кровь вытирает салфеткой.
— Паааш…
— Поднимайся, — обращаюсь к перепуганной насмерть жене.
— Пап… — дочь плачет и дрожит. — Папа…
— Ты идешь с нами! — дергаю ее за руку.
— Папа…
— Это ты виновата! Ты не доглядела! — ору на Женю.
— Пап…
— Домой! — тащу ее к выходу.
Эту сцену наблюдает весь ресторан, но мне насрать.
— Папа, перестань… прошу!
— В машину! — рявкаю громко, когда оказываемся на улице. — Как ты могла связаться с ним! Как?
— Я люблю его, папа! Пап!
— Отпустите ее, Павел Петрович, — доносится до меня голос выблюдка.
— Закрой свой поганый рот. Ты… Посмел явиться ко мне! — хочу подняться наверх, но Женя тут же цепляется за меня мертвой хваткой.
— Паша, не надо, Паш.
Прожигаем с Паровозовым друг друга взглядами.
— Саша теперь со мной.
— Она едет домой, больше ты ее не увидишь…
— Пусть сама решит, — прищуривается и поправляет рукава окровавленной белой рубашки. — Или насильно в квартире держать будете? Как раньше.
— Ты…
— Вы делаете ей больно.
Поворачиваюсь к дочери. Глядя в ее глаза, полные слез, непроизвольно ослабляю хват.
— Пааап, — шепчет одними губами.
— Ты знала? — сурово на нее гляжу. — Знала, кто он такой и чем занимается?
— Знала, — сглотнув, произносит на выдохе.
Испытываю острое разочарование. Лучше бы солгала, клянусь.
— Пап…
Мечется взглядом. То на меня, то на него смотрит.
— Или ты едешь со мной, или дочери у меня больше нет…
Видит Бог, держусь из последних сил. Останавливает лишь тот факт, что передо мной Ее отец. Я не имею права его трогать. Саня такое не простит.
— Пааап…
Больно видеть ее слезы, но неизбежное все равно произошло бы. Моей целью было уведомить его о том, что Саша со мной. Он должен быть в курсе. Так будет честно.
— Ты поедешь домой, — повторяет подполковник, сурово глядя на дочь.
Саша поднимает на меня растерянный взгляд.
Убираю руки в карманы. Не двигаюсь с места. Даю понять: она сама должна решить, что делать дальше.
Если уедет с ним, буду очень разочарован, ведь при таком раскладе все ее слова окажутся не более, чем пылью.
— Не заставляй меня выбирать. Не делай так, папа, пожалуйста! — умоляет она.