— Она стала настолько популярна, что я уже и сам не рад, — признаюсь откровенно.
— Пожинай плоды, — хмыкает Абрамов.
— Значит, все-таки ты раскрутил ее, да? — щелкнув пальцами, указывает на меня Рома.
— Не могу так сказать. Мои инвестиции нужны были лишь в самом начале. Потом все закрутилось и без моей помощи.
— Она талантливая, это было грамотное вложение, Илюх, — кивает Ян. — Музыка неординарная, стиль, тексты со смыслом.
— Надо же! Прям не верится, что слышу нечто подобное! — смеется Рома. — А то вечно… Беркут, что за дерьмо играет у тебя в машине?
— Повторить? Те твои сопли — истинное дерьмо.
— Это называется современная лирика, уважаемый.
— Вернемся к иридию, — цокает языком Ян. — За вас, Паровозов!
— За новую ячейку общества!
— Подождите меня! — орет Черепанов и со всех ног несется к нам.
— Давай уже быстрей. Все тост сказали.
— И я скажу, налейте! — проводит ладонью по взмокшим патлам.
— Так налито, слепошара.
— Кхе, кхе, — прочищает горло. — Я готов толкать речь.
— Толкай.
— Таак, Илюх… Хочешь верь, хочешь нет, но я еще тогда, когда первый раз тебя с Рыжей увидел, подумал: вот с этой замутит и надолго. О, кстати, Беркут, они тогда в твоей тачке сидели. Ну, которую иссоповские потом в дуршлаг превратили.
— Ну его в жопу, ваш Бобруйск! Как вспомню… — морщится Рома.
Да, знакомство с моей малой родиной у него состоялось эпичное. С бабой Машей и ее чайником так вообще…
— А я понял, что наш пацан серьезно влип, когда он полез рисовать граффити на стене многоэтажки, — Дымницкий хлопает меня по плечу.
— И чем там было? — Беркутов выгибает бровь.
— Там было «Замутим, Бесстыжая?», — рассказывает Кир.
— Лошара, Бесстыжая написал с одной «с», — хлопаю себя по лбу.
— Но ты ж выкрутился. Находчивый.
— За Паровозовых в общем!
— УРА! — радостный клич эхом разносится по пустому клубу.
Звон стекла.
Горячая жидкость обжигает горло.
— Подождите, где-то у меня есть тот видос…
— Дым, ты на приколе? — поверить не могу. Столько лет прошло.
— Ща-ща, подожди, — достает трубу и быстро листает снимки.
— О, это Яська там? Голая, — Тоха со своим соколиным зрением успевает заметить Бортич.
— Бля, иди потанцуй еще, — зло бросает ему Дымницкий.
— Пф. Ой, та лааадно, ты ж в курсе, что я ее голую видел, — отмахивается, фыркнув.
Поиски видоса прекращаются. Кирилл медленно поднимает голову.
— Та не бери близко к сердцу, дружи…
— Воу-воу-воу! — в последний момент успеваю среагировать и помешать Дымницкому ударить Черепанова.
— Спокойно-спокойно! Ты че? — Тоха примирительно выставляет перед собой руки.
— Кир, он просто пьяный. Несет чепуху, остынь, — предпринимаю попытку его утихомирить.
Только тщетно. Уже несколько секунд спустя Дымницкий держит Черепанова за грудки.
— Было или нет? — цедит сквозь зубы.
— Я один что-то пропустил? — растерянно осведомляется Рома.
— Да нет, по ходу, не один, — внимательно глядя на этих двоих, произносит Ян.
Сквозь дрему слышим с Тайсоном какую-то возню за дверью. Бросаю взгляд на часы.
Четыре тридцать.
Что-то с грохотом падает.
— Пошли. Локомотив наш явился, — вставая с постели, обращаюсь к разлегшемуся возле меня доберману.
Минуту спустя стою в прихожей. Прислонившись к стене, смотрю на то, как мой сердечный пытается повесить связку ключей на крючок.
Непосильная задача.
— Н-да…
— О, бесстыжая, ты здесь, — швыряет брелок на полку, теряя к нему всяческий интерес… — Ты же завтра прилететь должна была.
— Сюрприз решила устроить. Как твой мальчишник? Хорошо, я смотрю, погуляли, — не могу не съязвить.
Пьяный. Очень пьяный.
— Да там такое началось… — направляясь ко мне, заводит интригующе.
— Что именно?
— Неважно, иди сюда, Рыжая.
— А женщины? Женщины были? — выставляя между нами руку, спрашиваю голосом прокурора.
— Сань…
— Стриптизерши, да?
Этот медведь хитро улыбаясь, лезет ко мне. Обнимает и крепко сжимает своими ручищами.
— Были или нет? Говори давай! — требую громко.
— Были, — выдает не тот ответ, который мне хотелось бы услышать.
— Ну ясно… — предпринимаю попытку оттолкнуть.
— Учительница, медсестра и стюардесса, — утыкается носом мне в шею.
— Я просто возмущена! У меня, значит, стриптизера не было, а у тебя…
Ржет и кусает за плечо.
— Отвали. Иди туда, откуда пришел! — упираюсь ладонями в широкие плечи. — Я передумала выходить за тебя замуж.
— Да куда ты денешься, — стиснув в объятиях, двигается вместе со мной в спальню. Еще и Лупатый с Тайсоном вокруг нас круги наворачивают.
— Сюда легла! — толкает на кровать.
— Пошел ты к черту, Паровозов!
— Че за музон? — включает звук на плазме. — О, Билан.
Хм… Одно то, что знает о существовании этого исполнителя, — несказанно удивляет. Ну не слушает он такое в принципе.
Подползаю к стене и, зажав, ладонью рот, в шоке наблюдаю за происходящим.