Ужин игнорирую. И когда папа перед сном заглядывает ко мне, делаю вид, что сплю. Нет никакого желания с ним ругаться. Все равно не услышит и не поймет. Все равно заставит сделать так, как надо исключительно ему. Кучу доводов и аргументов приведет. Спорить бессмысленно.
Суббота проходит как обычно. Утром двойное занятие с репетитором по математике. После — обед и урок с ансамблем в музыкальной школе. Оттуда Глеб везет меня в церковь. Там я пою в хоре уже на протяжении двух лет. И как ни странно, мне нравится. Наверное, по той простой причине, что я в принципе обожаю петь.
Незаметно достаю из кармана оживший вибрацией мобильник. Да тут же чуть его не роняю на пол.
Паровозов.
Отмечаю про себя, что настроение неожиданным образом поднялось. И это однозначно связано с появлением бобринского бандюгана.
«
Поколебавшись минут пять приличия ради, встаю, хватаюсь за костыли и решительно направляюсь к руководителю хора. Служба закончилась, однако уйти, не объяснившись, я не могу. Некрасиво как-то.
Чуть позже Илью нахожу в толпе прихожан не сразу. Стоит почти у самого выхода. В правом кулаке держит свечи. Должно быть, купил в церковной лавке, работающей при храме.
— Поставить хочешь? — спрашиваю вместо приветствия, когда он, словно почувствовав мое присутствие, поворачивается.
Сталкиваемся взглядами, и живот отчего-то скручивает спазм тревоги. У Ильи подбита скула. Бровь и губа рассечены.
— Где угодно можешь их оставить. Как душа направит, — зачем-то лепечу тихо. — Слева найдешь икону Троицы и Божьей Матери. Вон там справа образ Николая Чудотворца. А правее в углу икона Святой Матроны. Моя любимая, кстати.
— А за упокой куда ставить надо? — огорошивает с ходу, и мне становится очень-очень не по себе…
На улице не успеваю сообразить, как оказываюсь в воздухе. Илья поднимает меня на руки и вместе с костылями несет к своей черной приоре, оставленной неподалеку. Только и успеваю покрепче вцепиться в сильную шею и прогнать отчего-то накатившее смущение.
— А куда поедем? — беззаботно спрашиваю, устраиваясь на переднем сиденье.
— А куда хочешь? — обходит машину и садится за руль.
— В парк. И какой-нибудь вредной еды захватить с собой, — выдаю, недолго думая.
— В парк, — повторяет следом, внимательно на меня смотрит и переключает передачу. — Замерзнешь, Сань.
— Согреешь, — озорно подмигиваю и тянусь к магнитоле. — Ну-ка, что тут у нас…
Даже не знаю, кого именно рассчитываю услышать из динамиков. Фантазия у меня бурная: Круг, Шуфутинский, Ленинград, что-нибудь из американского ганста-рэпа.
— О, Баста, — одобрительно киваю и делаю погромче. Под мотивчик хорошо знакомой песни пересекаем соседнюю полосу. — Тебе нравятся песни Вакуленко?
— В основном из раннего, — пожимает плечом, глядя в зеркало заднего вида.
— А мне и новые зашли. «Медлячок», «Сансара». Держись правее.
Беру на себя функции навигатора и подсказываю нужное направление, вовремя предупреждая, где свернуть. Паровозов пока не очень хорошо ориентируется на местности. Еще и бесится, глядя на тот хаос, что творится вокруг. Движение на дорогах оживленное. Вечер. Естественно, жители и гости столицы куда-то спешат.
— Здесь затаримся вкусняшками, — указываю на огромную вывеску самого известного ресторана фастфуда. Сто лет не баловала себя чем-то подобным, а сейчас, на голодный желудок, вообще хочется всего-всего. Да побольше. — Вставай в очередь за ситроеном, подъедем вон к том столбу и…
— Я в курсе, как это работает, — перебивает меня он.
— А, ну отлично! Я просто подумала, вдруг ты не знаешь.
Пересекаемся взглядами, Илья вопросительно вскидывает бровь, и мне становится немножко стыдно.
— Заказывай, — опускает окно со своей стороны, и я, нагнувшись вперед, громко озвучиваю пожелания. Так, чтобы менеджеру было хорошо меня слышно.
В общем, набираем кучу вредностей, как я и планировала, а пятнадцать минут спустя уже паркуемся перед парком.
— Стоянку надо оплатить через смартфон, или твою ласточку утащит эвакуатор, — поясняю осторожно.
— С какого перепугу?
— Ну вот так…
— Совсем оборзели в этой вашей Москве! Куда не стань, все платно! — достает из кармана куртки телефон.