— Она положила на него глаз, я тебе говорила! — возмущаюсь, глядя на упитанную, возрастную дамочку в рюшах, уже поймавшую яркий круг в поле своего зрения.
— Тебе жалко, что ли? Пусть покатается!
— Покатается? Да ты чего?! — пищу удивленно.
— А че нет? Хочет, по ходу, такой же снимок как у тебя. Спорим, залезет на него?
— Нет, не залезет, — фыркаю я.
— Так спорим? Если проиграешь, поедем ко мне.
— Я не проиграю, — топлю уверенно.
Пенсионерка не станет вытворять нечто подобное. Не станет ведь, да?
— Отвечаю тебе, она его оседлает, вот посмотришь, — смеется Илья, наблюдая за тем, как вышеупомянутый объект женского пола, забив на внука, решительно спускается в бассейн.
— Обалдеть!
У меня слов нет. Старушенция действительно намеревается взобраться на моего фламинго. Подзывает своего деда, мирно дрейфующего на матрасе, и требует, чтобы он подтолкнул ее с тыла. Во всяком случае, именно так я расцениваю развернувшуюся перед нами пантомиму.
— У них получается.
Дед покорно выполняет указ. Кряхтя что-то под нос, заталкивает тушку жены наверх. Да так интенсивно старается, что с него падает соломенная шляпа, которую он зачем-то водрузил себе на голову.
— Я в шоке, — признаюсь честно, когда бодрая бабуля, вскарабкавшись на птицу, издает победоносный вопль и машет своему внучку. Тоже ошалевшему от ее выходки.
— Фотографию делай, Витя! — слышим даже отсюда. — На свой телефон!
— Щас грохнется, — предполагает Паровозов.
Что, собственно, и происходит уже в следующую секунду. Потому что мадам с рюшами, слишком сильно отклоняется в сторону, позируя.
— Н-да… — качаю головой. — Ладно, пошли к «черной дыре», ты обещал.
Выбираемся из волнового бассейна.
— Бля, у меня уже башка гудит от этих аттракционов, Сань.
— Не матерись, тут вообще-то дети! — недовольно шикаю на него и упрямо тащу к самой страшной горке. Той единственной, которую мы не покорили.
— Давай, — по-джентльменски уступает мне право подняться по дурацкой отвесной лестнице первой.
— Может, ты? — вопросительно вскидываю бровь.
— Не-не, а страховать тебя кто будет? Лезь, — заявляет непреклонно.
— Ну ладно, — разворачиваюсь.
Подозреваю, что ему просто-напросто нравится лицезреть мою полуголую пятую точку. Меня это несколько смущает, однако я совсем не против того, чтобы его немножечко подразнить. Вижу ведь, как смотрит. Прямо как тогда…
— Хватит вилять задницей, Харитонова. Он и без этого только и делает, что стоит, — доносится снизу, и я едва не промахиваюсь мимо перекладины.
Зажмуриваюсь.
Вдыхаю. Выдыхаю.
Открываю глаза и продолжаю подъем.
Кое-как добравшись до площадки, занимаю очередь.
— Че красная такая? — появившийся следом Илья явно продолжает надо мной издеваться.
— Нормальная, — отчаянно пытаюсь сохранить невозмутимым пылающее лицо. Что довольно сложно, учитывая его крайний комментарий.
— Там везде темно? — обращаюсь к работнику аквапарка, чтобы хоть как-то отвлечься.
— Узнаешь, — отзывается парень.
— Я смотрю, ее как-то не особо любят посетители.
Здесь реально меньше всего народа. И это, мягко говоря, странненько.
— Экстремальная, плюс ограничения по весу и возрасту. Тебе восемнадцать есть? — бесцеремонно таращится на мою грудь.
— Да.
Не учла я одну особенность. Торчащие соски ткань не скрывает вообще…
— Че уставился? — доносится агрессивное из-за спины.
— Так глаза на то и даны, чтобы смотреть, — не менее нагло изрекает тот.
— Работу свою делай, — наезжает на него Илья.
— Спокойно, ты чего? — поворачиваюсь к нему, но он на меня никак не реагирует. Испепеляет мрачным взглядом сотрудника Ривьеры.
— Не надо быковать без повода, дружище. Иди сюда, красавица. Как зовут? — берет меня за руку.
— Саша, — бормочу невнятно.
— Ложимся на спину, Саша. Ноги вниз опускаем. Не раздвигай их широко. И сгруппируйся заранее.
Он меня инструктирует, но я мало что слушаю. Потому что переживаю из-за глупого конфликта.
— Готова?
— Да.
— Отпускаю.
Сообразить, что к чему, не успеваю. Падаю в трубу. Стремительно набирая скорость, неприятно бьюсь почками о пластмассовые стенки и, кажется, начинаю понимать истинную причину нелюбви посетителей к этому расчудесному аттракциону.
— Ааа! Мамочки! — кричу, когда закрытая труба вдруг становится до середины открытой.
Моргаю, уставившись на высокий потолочный купол. Лихорадочно молюсь. Прошу Боженьку, чтоб не убились тут по нелепости.
К счастью, длится это недолго. Снова проваливаюсь в кромешную тьму.
— Блин, нет…
Прижимаю руку к груди, придерживая верх от купальника.
Развязался!
Колбасит меня в этом тоннеле так, что аж дурно становится. Но апофеоз острых ощущений впереди. Когда труба выплевывает меня наружу, я ору во всю глотку. Высота приличная, и внезапное свободное падение пугает до чертиков. Аж внутренности скручивает, клянусь!
Бах!
Всплеск.
Разрезаю ступнями толщу воды.
Ухожу глубоко-глубоко. Ко дну.
Усиленно гребу руками, выталкивая себя ногами к поверхности.
— Гррр! — плююсь хлорированной водой. Правда о ее вреде думаю в последнюю очередь.