Кожа покрылась испариной. В ушах шумит, а сердце колотится так яростно, будто я марафон в несколько километров пробежала.
Тук-тук-тук.
Стучит о ребра, рвется наружу. Вот-вот выпрыгнет или совсем остановится.
— Ты в норме, Сань?
Только сейчас замечаю, что большие настенные часы тикают.
Уставившись в потолок невидящим взором, ловлю отголоски удовольствия и довольно улыбаюсь. Как полная дура…
Хохотнув, стекаю с подушки вниз и смотрю на растрепанного Илюху. Такого красивого и мужественного, что дух захватывает.
В норме ли я?
Как бы поточнее охарактеризовать свое нынешнее состояние?
Обесточена.
Мне хорошо. Очень хорошо.
Снимаю джинсы. Нависаю сверху, подминая девчонку под себя.
Покрываю торопливыми поцелуями ее шею, выпирающие ключицы, лицо.
У Сашки нереально гладкая кожа. Нежная, как шелк. Сука не оторваться…
— Илюш… — разомлевшая и смутившаяся вроде как стыдливо пытается пролепетать «спасибо».
Смешная. Одним «спасибо» точно не отделается. Не прокатит.
— Хочу тебя, Рыжая…
— И сильно? — подогревает интонацией.
— Пиздец как… Устроим дестрой?
Придавливаю ее хрупкую фигуру собой. Качнувшись тазом вперед, шумно выдыхаю. И она. Вместе со мной. Потому как соприкасаемся во всех стратегически важных точках.
— На трезвую это страшнее, — признается вдруг.
— Так больно, как тогда, уже не будет, — топлю уверенно и, нехотя отлепившись от нее, стаскиваю с себя боксеры.
Тянуть дальше не в состоянии. Итак чуть позорно не зафиналил в трусы, глядя на то, как она кайфовала.
То еще зрелище.
— В этот раз… У тебя есть…?
Вместо ответа на вопрос достаю из кармана лежащих на полу джинс защиту.
— Хорошо, — успокаивает она себя вслух.
Пока шелестит фольга, пока раскатываю, Санька только больше нервничать начинает. Наблюдает за процессом испуганными глазищами и совсем в ступор впадает, когда возвращаюсь на исходную позицию.
— Не дрейфь, мелкая.
— Не буду. Только поцелуй сначала, ладно? — голос предательски выдает ее волнение. Боится, и мне это не нравится. Я к такому как-то не привык…
Накрываю распухшие губы девчонки своими. Стараюсь не напирать, но она так отчаянно отзывается, что башню сносит уже через пару минут, в течение которых длится эта незатейливая прелюдия.
— Здесь так светло, только сейчас заметила, — косится в сторону окна с незадернутой шторой. — Закроешь?
— Нет.
— Нет? — удивленно переспрашивает.
— Хочу тебя видеть.
— Зачем? — подозрительно прищуривается.
— Как это зачем. Ты без одежды пиздец какая красивая.
— А в одежде значит…
— Много болтаешь, — перебиваю, пока дальше не понесло.
— Ну ладно, оставь все как есть, — смиренно соглашается, не устраивая истерики.
Киваю.
Подтягиваю ее коленки повыше.
Привстаю. Целую в левую.
— Щекотно.
— А тут? Тоже щекотно?
— Нет, — выдыхает взволнованно.
Трогаю ее между ног пальцами и дурею все больше.
Сашка мокрая. Теплая. Зовущая.
Напоминаю себе о том, что надо действовать аккуратно, однако едва оказываюсь в жаркой тесноте, все установки сносит.
Погружаюсь в нее одним движением, срывая с розовых губ приглушенный стон.
— Не зажимайся.
— Угу.
Сильнее стискивает пальцами мое плечо, когда подаюсь назад, а затем снова без предупреждения вхожу до упора.
— Не так резко, пожалуйста, не так резко… — просит она задушенным шепотом.
— Понял.
Торможу себя. С завидным упорством гашу прущие наружу инстинкты и пытаюсь двигаться в размеренном темпе. Насколько это на хрен вообще возможно.
— Так? — спрашиваю, завороженно глядя на длинные, трепещущие ресницы.
— Так, — открывает глаза и встречается с моими.
Еще сильнее от ее прямого, красноречивого взгляда разматывает…
— Скажи что… Скажи… Что после меня ты… ни с кем. Мне важно, — не может толком собрать слова в предложение, но смысл ясен.
— Ни с кем, — отвечаю как есть.
Так и не смог ведь ее из головы выкинуть.
— Поцелуй, Илюш!
Дрожит подо мной.
Обнаженная. Маленькая. Худенькая.
— Поцелуй! — требует капризно.
Даю то, что хочет, и она сама теснее ко мне прижимается. Царапает грудь задорно торчащими сосками. Гладит взмокшую от напряжения спину, крепко обнимает.
Плывем…
И штормит нас не по-детски.
Раскидывает так, будто что-то убойное приняли, хотя сегодня мы абсолютно трезвые.
— Мммм…
Неотрывно на нее таращусь. Визуально загребаю все, что могу. Куда-то поглубже в подкорку прячу, чтобы потом иметь возможность прокрутить на репите. Кадр за кадром.
— Ааах… Тише, Илья, тише…
Сперва вижу, как шевелятся губы, распухшие от моих ласк, и только потом распознаю слова, но их значение не улавливаю.
Все мимо.
Просовывает между нами руку. Давит в окаменевший живот ладонью. Своего рода подает знак, чтобы поумерил пыл, только ни хрена на меня это не действует.
Бомбит масштабно. Вот-вот разнесет.
— Илья… — недовольно морщится, поворачивает голову набок, непроизвольно открывая доступ к шее. Чем я незамедлительно пользуюсь.
Вдыхаю Сашкин запах поглубже в прокуренные легкие. Один раз. Второй. Третий…
Жадно засасываю бледную кожу. Зализываю след. Спускаюсь ниже.