— Начало… — пробормотал он, закрыв глаза. — Я уже и не помню, когда все это началось…
— Что тебя мучает? — спросила Эмили, возобновив свои осторожные поглаживания по его голове.
— Голова… голова моя ахиллесова пята. Ты ведь знаешь Ахилла?
Эмили улыбнулась сквозь слезы, понимая, что никогда не перестанет любить его.
— Да, я знаю Ахилла, только не знакома с ним лично, любовь моя.
Сердце Габриеля растаяло от ее последних слов. Неужели он был ее любовью? Боже, как бы он хотел, чтобы это было так!
— И слава богу, что тебя не представили ему. Он мог бы вскружить тебе голову, и ты…
— Невозможно, — с мягкой убежденностью оборвала она его, продолжая ласково поглаживать его по голове.
Он вдруг открыл глаза и посмотрел на нее с такой грустью, что сдавило в груди. Он все понял, — подумала она.
— Эмили…
— Расскажи мне всё, — попросила она.
Он отвел глаза и тихо начал.
— Ты наверно слышала, что беда иногда не приходит одна… Помнишь, как я рассказывал о том дне, когда моих родителей убили бандиты с большой дороги?
Эмили кивнула.
— Да.
— Тот день не ограничился только этой новостью…
Эмили нахмурилась, перестав поглаживать его по голове.
— Что тогда еще произошло?
— Меня ведь не впустили тогда в библиотеку, где находились Кейт и Тори. Мне лишь сказали, что родителей убили и тут же отправили в свою комнату. Я хотел вернуться в библиотеку, хотел знать, что произошло, но я был по их мнению слишком мал, чтобы узнать правду.
— И как ты это пережил? — с болью спросила Эмили, видя, как темнеют его глаза.
— Я ждал, ждал, что кто-нибудь придет ко мне. И неожиданно для себя заснул.
— Заснул? — повторила Эмили, пристально глядя на него. Почему это слово прозвучало так зловеще? — Ты просто заснул?
Он молчал, глядя в дальний угол комнаты, а потом совсем тихо сказал:
— Не просто.
— Что это значит?
И внезапно Эмили поняла. В день нападения на их экипаж Робина и Найджела Габриел упал без сознания и спал до следующего дня… Спал! Так вот что это было! Не просто сон!
— Я проснулся утром на полу. Я решил, что лежал так на полу до тех пор, пока не заснул… А потом я вспомнил, что мне снилось…
— Что тебе снилось?
— Я видел родителей. Маму и папу. Они ехали в карете и улыбались друг другу… Потом карета остановилась. Человек с повязкой на лице распахнул дверь. Схватил отца… Я видел, как этот мерзавец провел ножом по горлу отца… Другой бросил маму на землю, навалился на нее…
— Боже мой, — простонала Эмили в ужасе от того, что он говорит. — Что это было?
— Я пошел вниз, чтобы поговорить с Кейт. Я был напуган тем, что видел. Ведь все было так реалистично… Но дойдя до дверей кабинета, я остановился. Дверь была приоткрыта. В кабинете были Кейт, Тори и кучер, которому удалось убежать оттуда. — Габби сделал глубокий вдох и добавил: — Он рассказывал то, что произошло с родителями. Он рассказал в точности мой сон.
Эмили замерла.
— Как?
— Это было видение. — Габриел перевел на нее свой невероятно грустный взгляд. — В тот день, впав в глубокий сон, я видел всё то, что сделали с моими родителями.
— Но… но как такое возможно?
— Эмили, я вижу прошлое и будущее. С той ночи это стало моим проклятием. После первого раза я снова заснул, уже на два дня, и видел то, что должно было произойти. Я видел, как упадёт Кейт с лестницы, как разобьется горшок любимых цветов Алекс, как Тори удастся избежать падения с лошади… Когда видения стали повторяться чаще, я испугался, что не смогу проснуться от них, ведь они отнимают все мои силы, я долго прихожу в себя…
— Как в прошлый раз… — ошеломленно поняла Эмили, глядя на него. — Как тогда, когда ты упал в обморок.
— Это был не обморок. Я засыпаю. И чаще это происходит вечерами, когда я очень сильно устаю…
— Так же, как в прошлый раз…
Эмили прикусила губу, пытаясь дышать ровнее.
— Почему ты тогда солгал мне?
Он медленно поднял руку и положил ладонь ей на щеку.
— Я не хотел пугать тебя.
— Но я ведь волновалась за тебя.
Габби вдруг захотелось поцеловать ее. Прижать ее к себе и никогда больше не отпускать от себя… Если бы у него было достаточно сил…
— Я разваливаюсь на глазах?..
— Не смей говорить такое! — горячо выпалила она, накрыв своей рукой его руку на своей щеке. — Как начинаются твои видения?
— Сперва начинает болеть голова, затем шумит в ушах. Я закрываю глаза и вижу картины. Я не слышу ничего, кроме стонов… Ни шума воды, ни шелеста ветра, ни людских голосов… Мука, когда это длиться вечно, и этому нет конца. Даже если я хочу закрыть глаза, я продолжаю видеть жуткие картины. Я как сторонний наблюдатель, вижу то, что должно произойти и что произошло. И при этом не имею ни малейшей возможности помочь хоть кому-то.
— Боже, — выдохнула Эмили, не представляя, через что ему приходится проходить раз за разом. Как можно жить с этим? Как можно бороться с этим? — Кто знает об этом? Кто-нибудь может помочь тебе?
