— Я вижу, вы настроены поддерживать глупые выдумки. Я уверен, что ваше появление, конечно же, было как-то подстроено ответчиком. — Он повернулся к присяжным и улыбнулся хитренькой улыбкой заговорщика. — Мисс Такая-то, вся защита построена на идее, что вы прибыли из некоего другого мира, или из другого временного цикла, или из чего-то подобного. Но мне кажется, вам придется предъявить нам какие-нибудь доказательства того, что вы действительно выходите из некоего другого мира. — Его голос сочился сарказмом. — Пожалуйста, совершите что-нибудь такое, чего мы, простые смертные, никак не способны сделать.
Кина нахмурилась, оперлась подбородком на кулак.
— Не знаю точно, на что вы способны, — произнесла она через несколько секунд. — Многие примитивные народы получали знания интуитивно. Действительно ли я права, предполагая, что те люди за барьерчиком… что именно они решают, следует ли убить моего Билли?
— Вы правы.
Она повернулась и долго глядела на присяжных, ее глаза переходили от лица к лицу. Присяжные почувствовали себя неловко.
— Все это очень странно, — сказала, наконец, Кина. — Вон та женщина во втором ряду, вторая слева. Странно, что она находится там. Не так давно она дала яд — некий растительный яд — своему мужу. Он долго болел и потом умер. Это не против ваших глупых законов?
Женщина, о которой шла речь, позеленела, схватилась руками за горло, закатила глаза и соскользнула со стула на пол. Никто даже не шелохнулся, чтобы помочь ей. Все уставились на Кину.
Какая-тот женщина в зале суда вдруг резко заявила:
— Я так и знала, что было нечто странное в смерти Дэйва! Я так и знала! Немедленно арестуйте миссис Уотсон!
Глаза Кины обратились к говорившей, и та внезапно села.
— Человека, которого вы называете Дэйвом, жена убила его из-за вас. Я могу прочитать это по вашим глазам.
Эмери Хитер захихикал.
— Неплохое представление, но все это чистое жульничество. Я скорее предположу, что вы приготовились к этому спектаклю, и мой противник проинформировал вас о том, что нужно делать.
Глаза Кины вспыхнули.
— Вы — самый отвратительный человек, — отрезала она.
Она пристально уставилась на Эмери Хитера. Тот стал потеть, потом внезапно закричал и запрыгал на месте. Из его карманов повалил дым. Обжигая пальцы до волдырей, он выбросил из кармана складной ножик и мелочь. Раскаленные докрасна монеты запрыгали по полу, и воздух заполнил запах обуглившегося дерева.
Дым повалил от его зажима для галстука. Эмери сорвал галстук с шеи и принялся сосать обожженные пальцы. Потом последовала застежка ремня. К этому времени серебряные монетки уже расплавились на деревянном полу. И была еще одна вещь, от которой ему пришлось избавиться, — обувь. Ее набойки тоже были металлическими и стали жечь кожу.
Наконец, задыхаясь и стеная, он стоял, окруженный вишневокрасными потеками металла на полу.
Кина улыбнулась.
— Ах, на вас не осталось металла, — мягко сказала она. — Не хотите ли вы получить дальнейшие доказательства?
Эмери Хитер нервно сглотнул. Он посмотрел на судью, сидевшего с открытым от удивления ртом. Потом на присяжных.
— Обвинение вопросов не имеет, — прохрипел он.
Судье удалось сдержать язык за зубами.
— Дело прекращено, — объявил он. — Юная леди, я предлагаю вам вернуться туда, откуда вы прибыли.
Она вежливо улыбнулась ему.
— О, нет, я не могу вернуться. Я уже возвращалась и обнаружила, что мой мир очень скучен. Там стали смеяться над моей новой одеждой. Я им сказала, что хочу к Билли. Сперва мне ответили, что его перенесут в наш мир, но я подумала, что Билли не будет там счастлив. Поэтому я вернулась к нему.
Мэлони встал, зевнул и потянулся. Потом улыбнулся присяжным. Двое мужчин помогали женщине сесть на стул. Она все еще была зеленоватого оттенка.
Мэлони подмигнул Кине:
— Поехали домой, милая.
Они спустились в проход и вышли из дубовых дверей. Никто не издал ни звука, не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить их.
Анита Хемпфлет, которую весьма беспокоил тот факт, что человек, которого называли ее мужем и который исчез тридцать один год назад, все это время пролежал закопанным на ее огороде, широко улыбнулась, буквально просияла и сказала своим громким, резким голосом:
— Отлично! Эта девушка будет прекрасной соседкой! И если вы не возражаете, я сейчас пойду и научу ее варить земляничное варенье.
Глаза Мокселя блестели в мрачном свете пещеры. Он с надеждой стоял перед туманным, переливающимся шаром, поддерживаемым невидимыми энергетическими полями над машиной в форме краба.
Какое-то время стояла тишина. Затем машина продолжила свою речь, и ее мысли громом раскатились по мозгу Мокселя:
