Перед лицом маячили ботинки и чьи–то босые ноги. А дальше, в воде, он увидел, как коричневая фигура подняла руку, готовясь отразить удар мечеподобных челюстей. Коричневые пальцы сомкнулись на них, а вторая рука нанесли сильный удар топором по конической голове громадной рептилии. Топор взмывал вверх снова, и снова. Артур не отпускал при этом челюстей. Вокруг бурлила вода, взметаемая отчаянно бьющейся рептилией. При каждом взмахе топора лилась кровь.
«Его же убьют, — подумал Чак. — Артур сейчас умрет…»
Чернота нахлынула на него столь же внезапно, как судный день, и Чак погрузился в долгожданное забытье.
— Он приходит в себя, — послышался чей–то голос.
Чак не открывал плотно зажмуренных глаз, ощущая вокруг оранжевый жар.
Голос отступил и провалился в длинный черный туннель. В нем появилось тусклое пятнышко света и стало расти, пока не заполнило сознания Чака целиком, без остатка.
На лице он чувствовал тепло, и это было приятно. Так приятно, что не хотелось, чтобы это проходило. Глаз он не открывал, потому что погрузился в мечты и не хотел, чтобы эти грёзы закончились.
Потом его веки задрожали.
Он почувствовал, как пальцы сжались и разжались сами по себе, потом моргнул, открыл глаза и тут же снова закрыл их.
— Чак? — позвал чей–то голос.
Он хотел ответить, но не мог обрести дар речи. Он пытался что–то сказать, но распухший язык едва ворочался в пересохшем горле, и все, что он мог произнести, было неразборчивое: «уггххххх».
— Чак? — повторил голос.
Теперь он прозвучал немного яснее и намного ближе.
— Да, — сказал Чак и удивился, что, в конце концов, что–то смог произнести.
— Чак, это Пит. Ты в порядке?
— Да. Все хорошо.
Чак открыл глаза, и в них ударил солнечный свет. Он быстро зажмурился, удивленный тем, что в ноздри проникли сочные запахи растительности.
Через какое–то время он вновь осторожно открыл глаза и увидел, что лежит на земле, а кругом растут папоротники.
— Дениз? — спросил он, пытаясь подняться на локте.
— С ней все в порядке, — сказал Пит. — Потребовалось искусственное дыхание, но теперь с ней все в порядке.
Чак боялся задать следующий вопрос, но все же пришлось.
— Артур… Он… как?..
И услышал в ответ громкий смех, эхом отозвавшийся в ушах, а потом низкий голос Артура:
— Ну, Чак, потребуется нечто большее, чем жалкая рыбешка, чтобы прикончить меня.
Чак не стал говорить Артуру, что ихтиозавр — рептилия, а не рыба. Вместо этого он сжал ему руку и улыбнулся.
— Спасибо, Артур, — поблагодарил он. — Спасибо. А… остальные?..
— Целехоньки. Это только я наслаждался купанием.
— Как я понимаю, мы переплыли озеро, — Чак сел и осмотрелся. И увидел вдалеке две белые скалы, устремленные в небо.
— Да, мы переплыли озеро, — подтвердил Пит. — Как только мы избавились от ихтио–как–там–дальше, то остальное было легко.
Чак снова взглянул на белые скалы.
— Вот наша цель, — показал он и сделал паузу. — Как вы думаете, мы доберемся туда вовремя?
— А почему бы и нет? — спросил Артур. — Переправой через озеро мы выиграли два дня. За это время можно много успеть пройти…
— Доберемся, — прервал его Пит. — Но сперва я приготовлю вам горячий обед.
— А может, нам пора идти…
— Не раньше, чем вы с Дениз поедите, — твердо сказал Пит.
Чак заметил, что у повара винтовка все еще за спиной, и подумал, почему он прежде сомневался в лояльности Пита. Он сел, подтянул колени к груди и стал смотреть, как Пит разводит костер. Рядом Мастерсон оживленно беседовал с учеными. Гардель стоял один поодаль, равнодушно дымя сигаретой. Тут же Чак заметил Дениз, спокойно лежавшую на одеяле посреди лагеря. Он встал и покачнулся, обнаружив, что его ноги не так сильны, как прежде, потом направился к девушке.
— Привет, — спросил он. — И как вам утреннее купание?
— Просто восхитительно, — ответила Дениз. — Купание, как ничто другое, пробуждает аппетит.
— Да, мой брат всегда так говорил… — Чак резко замолчал, не зная, как закончить предложение. Кроме того, он не мог вспомнить, что обычно говорил Оуэн. Что–то о купании, конечно, но что именно? Что?
— Чак, вы хорошо себя чувствуете?
Он улыбнулся Дениз.
— Да–да, все в порядке. Я слышал, что вас вернули от самого входа в Рай?
— Наверное, виновата вода, которой я нахлебалась, — засмеялась Дениз. — Видите ли, по утрам я предпочитаю апельсиновый сок.
— Конечно, — кивнул Чак. — Я полностью разделяю ваше мнение.
Они оба громко рассмеялись и тут же замолчали, услышав, как хрипловатый, немелодичный голос громко затянул:
— О, нет! — простонал Чак. — Он уже сочиняет собственные куплеты.
И Чак подхватил последнюю строчку:
—
