– Если я действительно вам так сказала в тот ненавистный для меня день, пожалуйста, извините меня, – тихо проговорила она. – Вы никогда не давали мне и не подадите, я уверена, никакого повода для такого недоверия. – Джудит увидела в его глазах выражение сомнения и удивилась. – Вы все еще сердитесь. Вы не верите, когда я говорю вам, что я действительно прошу у вас прощения?
Ворт быстро протянул к ней руку.
– Дорогое мое дитя! Конечно же, я вам верю. И если вам показалось, что я рассердился, вините в этом обстоятельства, принудившие меня…– Он прервал себя и улыбнулся. – Может быть, мы вычеркнем из памяти тот злосчастный день в Кокфильде?
– Как вам угодно, – прошептала мисс Тэвернер. – Я понимаю и понимала почти с самого первого момента, что мне не следовало самой править экипажем, когда я уезжала из Лондона.
– Мисс Тэвернер! – сказал Ворт. – Я очень обеспокоен. Да вы уверены, что сейчас вы – это действительно вы?
Джудит улыбнулась и покачала головой.
– Я сейчас еще не совсем обрела свое обычное состояние, не настолько, чтобы ссориться с вами, хотя вы и можете меня на это спровоцировать, как вы это умеете.
– Бедная Клоринда! Обещаю, больше не буду вас провоцировать! – При последних словах Ворт положил ее руку себе под локоть и сначала вывел ее в Китайскую галерею, а потом посадил в экипаж.
На следующее утро после приема в павильоне мистер Брюммель решил прогуляться пешком OTV своего дома на Стейне до дома Ворта. Теперь оба они сидели в библиотеке графа. Мистер Брюммель очень бережно поставил на стол красную пекинскую бонбоньерку с лаковой инкрустацией и глубоко вздохнул.
– Да, – сказал он. – Готов рискнуть и согласиться что это отнюдь не подделка. Чен Лунг. Умоляю, уберите ее от меня подальше.
Граф снова поместил шкатулку в горку.
– Я ее нашел в Льюисе, в самом неожиданном месте. Чарльз не позволил бы заплатить за нее даже гинею.
– Мнения Чарльза о старинных лаковых изделиях мне в высшей степени безразличны, – произнес Брюммель. Он сидел, положив ногу на ногу, они были элегантно обтянуты светлыми панталонами цвета печенья. Откинув голову на спинку стула, он задумчиво смотрел на Ворта.
– Ну, я только что видел Великого Мира Сего, – произнес он. – Знаете ли, вы совсем не в фаворе.
Граф коротко засмеялся.
– Конечно, пока ему не понадобится узнать мое мнение о какой-нибудь лошади или о сорте табака. А вы для того и пришли, Чтобы мне об этом сообщить?
– Совсем не для этого! Я пришел вам сказать, что он простудился и, очевидно, считает, что виноваты в этом вы.
– Я могу лишь сказать, что надеюсь на фатальный исход этой простуды, – ответил граф.
– Он считает, что все возможно, – сообщил Брюммель. – Когда я уходил, ему ставили банки, я не совсем лишен рассудка; если ему так нравится, чтобы ему ставили банки и если это становится его хобби, это только его личное дело. Однако он проявил до печального скверный вкус и рассказал мне, сколько крови он потерял за эти тридцать лет. И дело дойдет до того, знаете ли, что я буду вынужден его оставить. Я начинаю думать, что вообще совершил большую ошибку, сделав его таким модным.
– Да уж, конечно, он портит вашу репутацию, – заметил граф, криво улыбаясь.
– Как раз наоборот, он очень способствует моей большой популярности, – сказал Брюммель. – Вы наверняка забыли, как он выглядел, пока я за него не взялся… Он обычно повсюду щеголял в зеленом бархате, расшитом стеклярусом. А это мне напомнило о том, что вам будет интересно узнать: после того, как вы вчера вечером уехали, я его за вас наказал. Он спросил мое мнение о камзоле, который был на нем. – Брюммель вдохнул щепотку табака и аккуратно стряхнул пальцы. – Я даже подумал, что он расплачется, – задумчиво сказал он.
В этот момент быстро распахнулась дверь, и в комнату вошел капитан Аудлей. Он сразу же взглянул на братаи безо всякой преамбулы сказал:
– Ты не занят, Джулиан? Здесь мисс Тэвернер, хочет тебя видеть – по очень важному делу.
Граф повернулся к капитану, и на какое-то мгновение их глаза встретились.
– Мисс Тэвернер хочет меня видеть? – повторил граф слегка удивленно.
– И срочно! – сказал капитан Аудлей.
– Тогда прошу привести ее сюда, – спокойно произнес граф и прошел к двери. – Дорогая моя мисс Тэвернер, не хотите ли войти? Я не знаю, почему это Чарльз оставил вас в холле и не пригласил присесть.
Джудит быстро подошла к графу. На ней был ее дорожный наряд, а в лице ни кровинки.
– Лорд Ворт! С Перри что-то случилось! – сказала она. – И я сразу же бросилась к вам.
Ворт ввел ее в гостиную и закрыл за нею дверь.
– Неужели? Я очень огорчен, если это так. Что же с ним стряслось? Он опрокинул экипаж?
Глаза Джудит устремились к Брюммелю, поднявшемуся с кресла при ее появлении и сейчас смотревшему на нее с подобающим беспокойством.
– Прошу прощения! Я думала, вы здесь один. Вы должны извинить меня за мое неожиданное вторжение, но я от волнения совсем потеряла голову. Я только что узнала, что Перри вчера ни в какой Вортинг не поехал!
Граф приподнял брови.
– Кто вам сказал об этом? Вы уверены, что это правда?
