– Никто меня не ограбил. Но было вот что. Не успел я немного проехать по пустырю, не добрался даже до Толли Хо Корнела, как увидел какого-то всадника, скрытого от меня деревьями. Можешь догадаться, что ехал я хорошей рысью. До этого момента ничегошеньки на дороге, кроме почтовой кареты, мне не встречалось, наверное, добрую милю. И потому я на этого всадника и внимания не обратил. Можешь себе представить, как я поразился, когда прямо у меня над головой прозвучал выстрел! Наверняка меня бы убило, если бы не мой кучер. Он случайно заметил негодяя, когда тот целился. И пустил в такой галоп, что я чуть не свалился с места! И потому пуля пролетела мимо меня. А мы помчались вперед. Хиксон размахивал вожжами, а у одной коренной лошади нога выбилась из постромки. Мне казалось, мы вот-вот опрокинемся. Мне не надо тебе говорить, что я быстро вытащил из кобуры пистолет, но мне не повезло: из-за деревьев я не мог хорошенько разглядеть этого человека. Я прицелился наугад и промахнулся. Хиксон швырнул мне вожжи. И – представляешь? – как только этот негодяй появился из чащи, что делает мой Хиксон? – мгновенно вытаскивает пистолет и стреляет в него! Ты когда-нибудь раньше слышала, чтобы грумы носили при себе пистолеты? Но у моего пистолет был при себе. И он выстрелил, а наш мерзавец издал пронзительный вопль, прижал руку к правому плечу и бросил свой револьвер. К тому моменту я уже вытащил наш второй пистолет, но он не понадобился. Мерзавец мчался от нас изо всех сил, на которые только была способна его лошадь. А когда подъехал Том, что было очень вскоре, мы распутали коренных и были готовы снова двинуться в путь.
– Боже милостивый! – закричала миссис Скэттергуд. – Ведь вас могли убить!
– Ну нет! Надеюсь, не убили бы! Мне кажется, этот негодяй стрелял просто, чтобы нас попугать, хотя пуля пролетелачертовски близко. А если б он и ограбил меня, то очень бы огорчился – у меня в кошельке и двух гиней не было. Джу, да ты вся побелела! Неразумная ты голова, ведь это все – сущая ерунда! Всего-то пустая ссадина!
– Ссадина, – тихо произнесла Джудит. – Пустая ссадина! А кто-то в тебя стрелял, и пуля пролетела так близко, и этот всадник скрылся, как будто окончил намеченное дело – признаюсь, это ужасно! Ты невредим, жив и здоров, я должна радоваться – должна! – но я ничуть не радуюсь!
Перри обнял сестру.
– Ну, Джу, у тебя просто расшалились нервы! Совсем на тебя не похоже – так расстраиваться из-за такого пустяка! Ты придаешь этому слишком большое значение. Десять против одного, что у этого парня и в мыслях не было меня убивать!
– Возможно, и не было. Возможно, я и впрямь все усложняю. Но все это не выходит у меня из головы, честное слово. Ведь совсем недавно над тобой висела такая опасность! А теперь – этот случай! Но ты, конечно, прав, это все мои причуды!
– Ну, если ты все еще помнишь ту дуэль, то я уже про нее забыл! – нетерпеливо сказал Перри. – Тут нет никакой связи.
Джудит с ним согласилась и больше ничего не сказала. Рассказав сестре все, что с ним произошло, Перегрин не стал дальше распространяться на эту тему. И если в глубине души у Джудит и появились какие-то опасения, она их вслух не высказывала. Перри стал рассказывать ей об охоте, которая ему так понравилась, о милых людях, с которыми он познакомился в Хертфоршире, о том, как они ездили в ассамблею, и о множестве других интересных подробностей своего пребывания у Фэйрфордов.
Джудит уже пришла в себя от только что перенесенного ею шока. Когда Перегрин закончил свое повествование, она начала вспоминать, что было интересного у нее со времени ее последней встречи с братом. Надо не забыть рассказать ему про Бельвуар, про необыкновенно галантное поведение Ворта и, наконец, о забавном внимании к ней со стороны герцога Клэренса.
А интерес со стороны герцога до сих пор не иссяк. С того самого дня, как он впервые увидел Джудит, герцог не упустил ни единого случая, чтобы не проявить своего внимания. И больше никаких сомнений в его намерениях у Джудит не оставалось. Если она ехала в парк, можно было наверное знать, что герцог обязательно будет там, и ей придется приглашать его в карету. Если она шла в театр, герцог непременно оказывался на том же спектакле и непременно подходил к ее ложе. Если в дом Джудит привозили букет цветов, коробку засахаренных слив или какой-нибудь милый пустячок для украшения ее гостиной, все это почти неизменно сопровождалось визитной карточкой герцога Клэренса. Он вечно торчал в доме у Джудит на Брук-стрит. Он составил самую обширную программу ее развлечений. И даже включил ее в число приглашенных на Рождество в его собственном доме в поместье Бушей. Джудит просто не знала, как отказать ему и при этом не выглядеть невоспитанной.
Перегрин воспринимал все это как веселую шутку. Как только он начинал думать всерьез, что его сестре оказывает внимание сам принц, его непременно разбирал безудержный смех.
