Миссис Марлей тоже долго не покидала своих апартаментов. Однако все три молодые гостьи поднялись очень рано. В сопровождении экономки они тщательно обследовали дом, а потом гуляли по саду и обсаженным кустарниками аллеям. После этого их пригласили в один из столовых залов – откушать запеченных устриц, холодного мяса и фруктов.
Ожидали, что охотники вернутся к трем часам. Поэтому никто не удивился, что мисс Фэйрфорд, заливаясь краской, отказалась поехать после ленча на прогулку. Пригласил ее граф. Мисс Фэйрфорд ужасно испугалась и, заикаясь, отказалась. Она просто не знала, что сказать, боясь, с одной стороны, хозяина дома, а с другой – что ее не будет как раз тогда, когда вернется Перегрин. Графа позабавило ее Смущение, но настаивать на своем приглашении он не стал, хотя Джудит опасалась именно этого. Своим приятным голосом, с чуть легким смешком, он сказал:
– Осмелюсь заметить, что вам, пожалуй, стоит пока написать письмо вашей матушке.
– О конечно! – благодарно согласилась мисс Фэйр-форд. – Я думаю, это мне и надо сделать! Граф повернулся к Джудит.
– А мисс Тэвернер не хочет проехаться верхом вместе со мной?
Джудит с радостью приняла его приглашение. Когда они оба выходили из комнаты, граф оглянулся назад и сказал, чуть улыбаясь:
– Отдайте мне свое письмо, когда закончите его писать, мисс Фэйрфорд, и я его отправлю.
Проведя около часа верхом на лошади и проехав по красивой сельской местности, мисс Тэвернер вернулась с раскрасневшимися щеками и в отличном настроении. Граф был в наилучшем расположении духа и вел себя как прекрасный компаньон. Он занимал Джудит легкими разговорами и ловко обучал ее, как надо петлей кидать вожжу, чтобы потом она свободно возвращалась назад.
Они вернулись после поездки, полностью довольные друг другом, и увидели в одной из гостиных леди Альби-нию, миссис Марлей и мистера Брюммеля. Там же сидели некая дама и два джентльмена, прибывшие с визитом к Ворту из соседнего имения.
Когда граф и его воспитанница вошли в гостиную, сидевшие в ней гости очень оживились. Все обменялись комплиментами. Дама не стала терять ни минуты и тотчас же представила мисс Тэвернер своего сына. Старший из двух джентльменов все это время беседовал с мистером Брюммелем. У него богатая наследница такого большого интереса не вызвала, и потому он вскоре вернулся к их разговору. Лицо красавчика Брюммеля выражало страдальческую покорность. Причиной тому была леди Альбиния. По необходимости представляя вновь прибывших визитеров графу, она сказала:
– Видите, дорогой Ворт, к нам приехали Фокс-Мэт-тьюзы. Так мило с их стороны! Они сидят уже больше получаса, и, мне кажется, уезжать вообще не собираются!
Мистер Фокс-Мэттьюз в это время очень важным тоном рассуждал о красотах окрестностей Хэмпшира. По его мнению, вряд ли где еще можно встретить равные им, если, конечно, не считать Озерский округ. Вскоре выяснилось, что мистер Фокс-Мэттьюз провел на Озерах лето, и потому теперь для него не было более приятного дела, чем рассказывать всем про эти Озера. А тем, кому не выпало счастья попасть в те далекие места, он непременно говорил, как много они потеряли. Мистер Фокс-Мэттьюз не знал, бывал ли на Озерах мистер Брюммель. А если не бывал, то должен обязательно их посетить.
Мистер Брюммель взглянул на собеседника сверху вниз и приподнял бровь, что всегда помогало ему устранять любую претенциозность.
– Да, сэр, я на Озерах
– Ну тогда, в таком случае… И какое же из них вас больше всего восхитило, сэр?
Мистер Брюммель глубоко вздохнул.
– Я скажу вам, сэр, если вы можете несколько минут подождать. – Затем он повернулся к слуге, который вошел в комнату, чтобы зажечь камин, и спокойно попросил его прислать ему сюда лакея. Мистер Фокс-Мэттьюз смотрел на мистера Брюммеля во все глаза, но на Красавчика это не произвело ни малейшего впечатления. Он продолжал задумчиво молчать. Тут в гостиной появился аккуратно одетый в черное слуга, который быстро подошел к Брюммелю и низко ему поклонился.
– Робинсон, – произнес мистер Брюммель, – какое из озер мне нравится?
– Виндермирское, сэр, – уважительно отвечал слуга.
– А, Виндермирское, да? Спасибо, Робинсон. Да, мне больше всего нравится именно Виндермирское, – произнес он, вежливо поворачиваясь к мистеру Фокс-Мэттьюзу.
Миссис Фокс-Мэттьюз вся надулась от возмущения. Она встала и заявила, что им пора уезжать.
Когда Джудит увидела Перегрина снова, ей показалось, что утро, проведенное на свежем воздухе, не очень-то помогло брату, и кашель его ничуть не уменьшился. Он по-прежнему беспокоил Перри и в последующие дни стал заметно сильнее. Горло у Перегрина воспалилось, но он и слушать не хотел о враче, никак не соглашаясь с сестрой, что заболел, хотя было совершенно ясно, что здоровье его ухудшилось. Появилась какая-то вялость, веки над глазами отяжелели. Все это очень беспокоило Джудит, но Перри твердил, что просто чуть простудился и что, возможно, ему не очень подходит воздух в имении Вортов.
