Матье, кажется, даже не сразу понял, кого Рэл имеет в виду.
— Та девочка, которую выбрали для Очищения? Да брось ты. Какой отпор она может дать Лашансу? Сомневаюсь, что он вообще о ней задумывается.
— Её не стоит недооценивать.
— Я рассуждаю абсолютно трезво. — Матье не собирался менять своего мнения. — Аркуэн и сама давно не берёт её в расчёт. Говорит, что она слегка тронулась умом.
— Это правда?
— Аркуэн так сказала.
Габриэль отвернулся от Белламона и неожиданно для самого себя простил Мэри то, какой она была в Бруме. Он снова видел её несчастной заплаканной девушкой, которую заставили поднять меч на тех, кто был ей дорог, и которая не знала, как жить с этим дальше. Которой он обещал отомстить предателю за Очищение и смерть собственного отца, а потом навсегда забыть Тёмное Братство. В ту страшную ночь, которую Габриэль сам прожил точно в бреду, он хотел назвать её своей сестрой и быть с ней, ведь тогда ему казалось, что они остались одни против всех.
Но сейчас Габриэль понял, что на самом деле он бросил её. Пообещал быть рядом, но ушёл и больше не вернулся. Так что если Мэри и впрямь помешалась на попытке остаться сильной и справиться с пережитом горем настолько, что для окружающих это выглядело безумием, то вина за это лежала на Габриэле. Это он сделал Мэри такой, поверив Аркуэн и отдав на её попечительство девушку, которую должен был опекать сам.
Матье не заметил, как Габриэль ушёл в свои мысли, и продолжил говорить:
— Слушатель тоже смертен. Может, Лашанс уже до него добрался. Может, делает это прямо сейчас.
— Слушатель в Чернотопье.
— А где Лашанс? — Габриэль промолчал, ведь сам соврал о том, будто Люсьен не посвящает его в свои планы. Но чем больше он разговаривал с Матье, тем труднее давалась подобная ложь. — Что касается Сараэндила, то этот маг никогда не был предан Братству. Он был хорошим советником Слушателя и его орудием убийства, но мстить за него он не станет. Если Братство развалится, то Сара сразу же об этом забудет и займётся какими-то своими делами. Он сумасшедший, Габриэль. Это давно всем ясно.
— Если бы ты был предателем, — осторожно начал Рэл, — то кого из нас четверых ты убил бы первым?
Такой вопрос Матье совершенно не зацепил, и он ответил моментально:
— Трудно сказать. Мы сейчас все — очень удобные цели, потому что все порознь. Но если бы действовал я, то я бы начал с кого-то, кто дальше всех от меня. А закончил бы своим приближённым, чтобы он до последнего сомневался.
— И я сомневаюсь.
Матье нахмурился, будто даже не предполагал, что Габриэль может такое сказать.
— Ты веришь Лашансу?..
Рэл кивнул.
— Да, Матье. У меня сотни поводов сомневаться в нём, но у моего отца их были тысячи. И всё же он ему верил.
— И теперь он мёртв, — строго прозвучало в ответ.
Габриэль видел, что Матье разозлён и расстроен, но спокойно повторил:
— Мёртв. Он ведь знал, что умрёт. Когда всё Братство начало за ним охоту, он знал, что не сумеет противостоять ему и спастись. Однако он продолжал доверять Люсьену.
— Ты делаешь из Дамира свой авторитет, — подчинив себе эмоции, рассудительно проговорил Матье. — Я не осуждаю, это абсолютно нормально, когда сын полагается на решения отца. Но позволь мне быть честным, своего отца ты совсем не знал. А он был обычным человеком и тоже делал ошибки.
— Вот именно, Матье. Я вырос без него. После его смерти не проходило и дня, чтобы я не скучал, мне всегда его очень не хватало. Но когда я присоединился к Братству, всё как-то… изменилось. Я нахожу его вещи, его письма, общаюсь с его друзьями. Я впервые начинаю узнавать, каким он был на самом деле, и понимаю, что уже меньше тоскую. Он… как будто здесь, рядом. И если я могу сделать что-то для своего покойного отца, впервые что-то для него сделать, так это только довериться его решению.
Матье выслушал этот монолог, печально глядя на неровные плиты надгробий, чернеющие на кладбище у храма, а потом внезапно притянул Габриэля к себе и обнял.
— Прости меня, — чуть слышно прошептал Белламон. — Я никогда не задумывался, как сильно ты скучаешь по нему. Сам через такое проходил, а о тебе и не подумал.
Габриэль опустил его руки. Он не ожидал подобных действий от Матье, да и сам не привык к сантиментам. Однако никакой неловкости не возникло.
— Со временем это забывается.
— Такое никогда не забывается, — с чувством проговорил Матье. — Уж поверь.
Габриэль никак не отреагировал на эти слова, но он ценил то, что Матье был с ним честен и не собирался давать ложные надежды. Однако продолжать эту тему не хотелось. Габриэль считал, что он и так открыл слишком много чувств и мыслей. Благо, Матье тоже не хотел впредь касаться этого разговора — может, устыдился собственного проявления слабости, может, разворошил какую-то старую рану, — и первым вернулся к насущной проблеме.
— Ты уже решил, как будешь действовать в сложившейся ситуации?
— Я рассчитывал, что ты встанешь на мою сторону, Матье.
— Как и я рассчитывал на тебя. С твоей помощью разоблачить Лашанса было бы куда проще. У тебя есть доступ в Фаррагут, ты мог заметить там что-то, что помогло бы нам.
