— Я бываю в Фаррагуте только вместе с Люсьеном. Так что доступа у меня нет. — Габриэль вспомнил про ключ, который остался в кармане сумки. — Но почему ты всё же так уверен в виновности Люсьена?
— Потому что только для него обстоятельства так удачно сложились. На тот момент, когда Чёрная Рука осудила Дамира, мне было ясно, что подстроить всё это мог только Лашанс. Это сейчас уже замело следы, но, поверь мне, тогда это было очевидно.
— И ты не нашёл ни единой зацепки? За все эти годы?
Матье неуверенно улыбнулся и опять повторил:
— Лашанс очень осторожен. И ему в разы легче действовать, если кто-то верит в его невиновность.
— Извини, Матье. Но я остаюсь на его стороне.
Белламон поднялся. Он выглядел разочарованным.
— Тогда, боюсь, говорить нам больше не о чём. Ему всё же удалось тебя одурачить. — Простым движением он зачесал назад отросшие светлые волосы, одёрнул засученные рукава и добавил напоследок: — И всё же советую тебе пересмотреть свои убеждения. Если ты не боишься за свою жизнь и за судьбу всего Братства, то подумай хотя бы о Дафне.
Его слова прозвучали крайне резко, и Габриэль услышал в них угрожающее предупреждение. Матье не рассчитывал на ответ, оставив за собой последнее слово, и направился в сторону западных ворот, довольно скоро скрывшись за углом. Габриэль ещё сидел какое-то время перед заброшенным домом, пытаясь уложить в голове услышанное. Он очень надеялся, что Нериэль всё же ничего не найдёт.
Ночи становились прохладнее, и приходящий с сумерками густой туман нёс с собой пробирающую до дрожи неприятную влажность. Капли росы опускались на склонившиеся над землёй травы — в них было недолго замочить ноги. Поэтому Габриэль, почувствовав, как его начинает пробирать лёгкая дрожь, поднялся и пошёл в противоположную Матье сторону. Изначально он хотел наведаться в Фаррагут, чтобы проверить, не вернулся ли Люсьен, но теперь его вело туда любопытство. Он знал, что хозяина нет на месте, и ему очень хотелось в спокойной обстановке взглянуть на ту книгу.
Выйдя из города под своды густого тёмного леса, Габриэль, погружённый в свои мысли, незаметно для самого себя дошёл до старого форта и, не став заходить на его территорию, свернул к многолетнему дереву, в котором зияла чёрная широкая трещина. Он присел подле него и сгрёб в сторону опавшие листья, будто бы занесённые сюда ветром. Внутри ствола блеснула металлическая крышка люка. Тяжёлый новый замок, выполненный на заказ у знающего мастера, даже для опытного взломщика стал бы непреодолимым препятствием, но ключ подошёл к нему идеально. Сняв замок, Габриэль поднял тяжёлую крышку и осторожно спустился вниз по шаткой пеньковой лестнице.
Чтобы осветить подземелье, он сформировал яркую энергетическую сферу и оставил её под потолком вместо люстры. Стало вполне комфортно. Книгу Рэл нашёл сразу же: Люсьен хранил её на прежнем месте и не собирался никуда перекладывать. Габриэль не торопился. Он пришёл сюда, чтобы изучить записи Люсьена, и собирался сделать это без суеты. Однако уже спустя десяток страниц он понял, что это не некролог, который ведёт убийца, чтобы фиксировать свои достижения. Нет, Дафна была не права. Люсьен действительно собирал информацию, обобщал её, пытался сделать какой-то логичный вывод, искал связь между убийствами. Он записывал результаты своего расследования, не более. Читать это оказалось увлекательно. Люсьен подозревал и Дафну, и Матье. Чаще всего подозрения подали на ныне мёртвого Яланту. Куда реже — на Аркуэн. Ещё реже — на Сараэндила или Белизариуса. Записей было много: они тянулись со дня смерти Дамира и не заканчивались. Люсьен не исключал того, что многие из Тёмных братьев умерли не от руки предателя, но даже не считая их было видно, что кто-то намеренно истреблял Братство на протяжении многих лет.
Перевернув последнюю страницу, Габриэль закрыл книгу и положил её на место. Однако любопытство заставило его задержаться. Люсьен никогда не знакомил его с Фаррагутом ближе этой комнаты — случай с Мэри был вынужденным исключением, — поэтому, спустив световую сферу ниже и заставив её парить впереди, Габриэль открыл тяжёлую дверь в тёмный коридор, уводящий в глубины древнего форта, уже много лет служащего домом Люсьену. И то, что это место являлось чьей-то постоянной крышей, очень помогало в обследовании. Было хорошо видно, в какие части форта ходят постоянно, а какие давно заброшены.
Габриэль хорошо запомнил дорогу к широкой лестнице в главной башне крепости, поэтому, чтобы не блуждать зря, направился именно к ней. Подъём на верхние этажи был разрушен, потому что башня обвалилась в результате какого-то давно позабытого вооружённого столкновения. А вот спуститься на нижние уровни всё ещё было возможно. И Люсьен активно их использовал.
