— Впрочем, и он меня тоже знает… Послушай-ка, Саш, — так вышло, что они, не сговариваясь, сразу перешли на «ты»: ну, во-первых, считай, ровесники, а во-вторых, все-таки вместе на одно опасное дело мчались, не до этикета и условностей. — А ведь если заложница у него окажется, как уверяет этот твой рэкетир-домушник, дело у Гурамчика может запахнуть керосином. Причем в любом случае, даже если он ее в настоящий момент поит чаем с клубничным вареньем. А если проклюнется и его участие в организации убийства папаши этой дамочки, то вообще на основательный срок потянет Или — зеленку на лоб И он сам не может не понимать этого. А поэтому… что?
— Ну? — еще не сообразив, поторопил Саша.
— А то, что он сделает, если уже не сделал, буквально все, чтобы доказать, что ни сном ни духом никакого отношения к ней не имеет, не видел, не знал и даже не догадывался. Какие же выводы? — продолжал рассуждать будто с самим собой Никита. — Где его дом, я знаю. Над речкой Учей как раз. И место красивое, и дом превосходный, и ограда, и охрана и есть даже где труп спрятать: река длинная. Так, стало быть. Знаю я и начальника Фрязинского УВД Малахова. Он пока, хочу думать, не в курсе наших дел, но исключать тем не менее ничего нельзя: у нас, в областном управлении, далеко не ангелы сидят. Бывали проколы, а концов так до сих пор и не отыскали. Не можем, понимаешь. Но, по-моему, не хотим Вот так. Поэтому, повторяю, не исключено — надо готовиться к худшему варианту, — что уже могли позвонить и предупредить. Мою ораву незаметно на крыло не поднимешь, тем более в субботу. Ясно же, что не на пикник собрались
Вот потому заложницу мы можем вообще не найти. Но следы ее — это ваша с Грязновым работа, вы специалисты. Значит, предлагаю следующее. Ребят с ходу на оцепление, и чтоб муха мимо не пролетела. У Гурама в доме, по моим прикидкам, десятка полтора резвых таких мужичков наберется. Но против моих они — пыльные мешки. Если только по дури палить не начнут… А сами мы сперва заскочим к Малахову. Надо будет его с собой захватить. Очень, понимаешь, хочу на его физиономию посмотреть, когда мы Гурама, абсолютно уверен — дружка его, потрошить станем. Но обязательно по высшему разряду. Есть у меня одно сильное подозрение, но не хочу раньше времени. — И Никита замолчал, уставившись в окно. — А ты эту женщину видел? — спросил вдруг
— В ее квартире, где мы этих армян брали, ее фото на стене видел. Очень, скажу тебе, эффектная блондинка. А что?
— Жаль… — вздохнул Никита. — Просто ты не видел этого Гурама, а я видел. И знаю, как у него глаза на красивых баб вспыхивают… Ну ладно, с нами доктор, как говорится. Я подумал, что эта шпана на все способна…
— Тогда тем более — еще хуже для Гурама.
— Для нее хуже, — нахмурился Емельяненко. — Если она еще жива. А о Гураме и говорить нечего. Ну а куда же все-таки подевался ее благоверный-то?
— Ищем, — коротко и недовольно ответил Турецкий.
— Можете не найти…
— Это почему же?
— Сколько, говоришь, времени-то прошло, как пришили дела?
— Через час как раз двое суток с момента убийства. Предполагаемого. Заключение эксперта еще не видел.
— И ты думаешь, что этот Богданов, превосходно распланировав всю свою операцию и обведя вокруг пальца даже такого волчару, как Гурам, где-то сидит и ждет, когда вокруг его горла петля затянется? Твоя или этого Гурама? Они ж ведь подобного не прощают, можешь мне поверить, и угрозы их совсем не пустой звук, я знаю. — Никита снова вздохнул. — И по-моему, вы уже опоздали, братцы. Наша нынешняя эсэнговина, или бывшее союзное пространство, столь велика и обширна, что затеряться на ее просторах — самое милое дело. Ночь езды поездом в любую сторону, а самолетом — так вообще час лету, и ты за границей. Вне нашей с тобой досягаемости. На сегодня, понимаешь? Лично я бы на его месте только так и поступил. Авиакассы сперва проверьте, ребята…
— Ты прав.
Действительно, что можно возразить против железной логики опытного оперативника? Об этом вчера, кстати, тоже шла речь, и Полунин, если он не пропустил мимо ушей указание Романовой еще там, в квартире убитого старика, должен был сегодня с утра как раз этим вопросом в первую очередь и заняться. Ведь пока подозрение падало только на Вадима Богданова. И фотографию его надо было размножить, но где ж ее было взять? В собственной его квартире? Но там были совсем другие дела и заботы… Однако подозрение — еще не доказательство. И был ли он убийцей или нет, надо еще доказывать. То есть для начала дождаться хотя бы результатов судебно-медицинской экспертизы.
