Увидев Малахова, охранник, одетый, несмотря на жаркий день, в джинсы и кожаную куртку с многочисленными «молниями», чернявый и заросший до глаз, оглядел остальных и отступил в сторону, разрешая пройти. Возле одного из «мерседесов» возились трое таких же черноволосых и курчавых, что-то укладывая в багажник. Захлопнули его и выжидающе уставились на пришедших.
— Гурам Ильич дома? — вежливо осведомился Малахов, напряженно глядя на сторожа и как бы подсказывая ответ.
Тот неопределенно пожал плечами и показал рукой на особняк, из которого вела во двор шикарная парадная лестница с мраморными вазонами по бокам, откуда тянулись к солнцу купы ярко-желтых цветов.
— Позови, — приказал Емельяненко, но сторож оставил его обращение без внимания, продолжая прищуренными глазами смотреть на начальника милиции.
— В дом пройдем? — предложил Малахов, быстро оглядывая двор и замерших у «мерседеса» парней.
— Нет, сюда пусть выйдет! — еще резче приказал Емельяненко и продолжил, повернувшись к машинам во дворе: — Чей транспорт?
Сторож снова игнорировал вопрос неизвестного ему человека в камуфляжной форме.
Тогда Емельяненко сделал шаг по направлению к машинам, но трое парней решительно встали на его дороге, сунув правые руки под куртки, а через мгновенье к ним присоединился и сторож.
— Та-ак… — протянул Емельяненко. — Ну что ж, минута туда-сюда ничего не решает — Он снова повел подбородком в сторону сторожа: — Я, кажется, приказал позвать хозяина дома! Ты разве не слышал?
Тот молчал, будто ни слова не понимал по-русски Между тем вся четверка этих джинсово-кожаных парней сделала шаг по направлению к пришедшим — вроде и незаметный такой, но явно угрожающий: еще бы, их же больше, четверо против троих, один из которых — Малахов — как бы тоже свой.
Емельяненко вел какую-то свою, непонятную пока Саше игру, и Турецкий решил подождать, не вмешиваться и не трясти своими корочками. Но наблюдал за происходящим с холодным любопытством.
— Малахов! — насмешливо сказал Емельяненко. Повтори ему мой приказ, а то, похоже, он пока не понимает меня. Пока, — добавил с уже неприкрытой угрозой.
— Давай-ка, друг, пригласи, пожалуйста, Гурама Ильича, — сказал Малахов.
— Вот так бы и сразу… а то угрожать! — с нарочито наигранным акцентом произнес сторож. — Теперь позову. Только сперва ребят выпущу, им по делам надо срочно ехать в Москву.
И пошел к своей будке у ворот. Через минуту тяжелые ворота бесшумно покатились в сторону. Парни мгновенно кинулись в машину, и «мерседес» мягко покатился к воротам. Но на его пути выросли Емельяненко и Турецкий. Никита направил в лобовое стекло пистолет, который держал в обеих вытянутых руках. Турецкий тоже выхватил оружие. «Мерседес» тормознул, но мотор его, негромко работал, и люди продолжали молча сидеть в машине. Никита махнул пистолетом в сторону, показывая, чтобы те немедленно покинули салон, но сидящие в машине не шевелились. Тогда Емельяненко одной рукой достал из кармана свисток и дважды резко свистнул.
И сейчас же во двор через забор посыпались его ребята в камуфляже, с короткими автоматами в руках.
Мотор «мерседеса» вдруг взревел, и машина ринулась на стоящих перед ней. Саша и Никита едва успели отпрыгнуть в стороны.
— Не стрелять! Беречь багажник! — крикнул Емельяненко, кинувшись к своему «форду», обернулся к Саше: — Действуй сам! Я их возьму!
Но наперерез «мерседесу» уже летел «жигуленок», ведомый Грязновым. Машины с грохотом столкнулись. Скорости были еще хоть и невелики, но удар оказался серьезным.
«Жигули» врезались сбоку в радиатор «мерседеса», и тяжелую машину развернуло. Из ее дверей в обе стороны выскочили пассажиры. Один из них выхватил пистолет и выстрелил в набегающего на него Емельяненко, но второпях промахнулся и ринулся к зарослям. Никита же не промазал: упав на колено, он выстрелил вдогонку, и беглец с ходу ткнулся носом в асфальт у самой кромки леса. Двое остальных, увидев это, тут же вскинули руки.
Сторож лежал на асфальте посреди двора лицом вниз, от боли поджимая под себя ноги и заунывно подвывая, а над ним, расставив ноги, спокойно стоял с направленным на лежащего автоматом боец в камуфляже и сдвинутой на затылок пятнистой кепочке.
Слава Грязнов ходил вокруг «жигуленка», досадливо морщась: правое крыло было оторвано напрочь и капот приподнялся горбом. Непонятно было, как он сам-то не пострадал, удар был хоть и по касательной, но сильным.
Бойцы привели и грубо уложили на асфальт рядом со сторожем двоих бежавших, сдавшихся на их милость.
Оперативно-следственная бригада по сигналу Никиты покинула микроавтобус, а врач хлопотал возле того, что лежал у кромки леса. Все остальные во главе с Емельяненко и Турецким окружили «мерседес». Но, прежде чем открыть багажник, Емельяненко приказал Малахову немедленно найти и привести сюда понятых: в соседних домах наверняка были люди.
Между тем его ребята профессионально обложили дом со всех сторон и стояли с наведенными на окна автоматами.
