Учебники разыскивать не пришлось. Они уже много дней лежали в сумке, которую Ленька только для вида брал с собой по утрам, будто направляясь в школу. На самом деле он уходил на каток, где поджидал, когда Федька вернется из школы. Встретив приятеля, они вдвоем бежали к детскому кинотеатру, вооруженные пуговицеотрывалками.
Ничего этого не подозревая, мать Леньки, обманутая образцовым порядком в Ленькиной сумке, даже хвалила сына.
— Давно бы так, Ленечка. А то ведь просто страшно было глядеть, как ты с учебниками обращался. Точно они враги тебе, а не помощники-друзья.
Что правда, то правда. По утрам Ленька, особенно когда не было дома отца, вскакивал с постели за час до начала занятий, а случалось и позже; вещи его были разбросаны по всей квартире, своих учебников он почти никогда не мог сам найти. Суетясь, он раздраженно кричал: «Мама, куда девался мой задачник?» или: «Мама, где мое «Чтение»? (так Ленька называл учебник «Родная речь»).
Единственное место в комнате, где царил настоящий порядок, был стол у окна. Здесь Ленька занимался своим любимым делом — сборкой и разборкой разных механизмов. Посредине стола лежал предмет, над разгадкой устройства механизма которого Ленька немало «думал и мудрил». Это был небольшой продолговатый замок из цветного металла. Открывался он не ключом, как обычные замки, а набором цифр, насеченных на замке и вращающихся вокруг его оси. Замок этот Ленька выменял у Федьки на свою первую, еще не усовершенствованную пуговицеотрывалку. Справа от замка в банке из-под консервов утопал в керосине второй, но уже большой висячий замок. Прежде чем его чинить, Ленька решил таким образом снять с него ржавчину. Около банки лежал в разобранном виде еще какой-то внутренний замок, а по соседству с ним — три напильника разных размеров и маленькие ручные тиски. Всю левую часть стола занимали разобранные стенные часы, отданные Леньке на ремонт одной из соседок. Под столом в ящике хранились зубила, молоток, плоскогубцы, отвертка, куски проволоки, электрические выключатели, штепсели, перегоревшие предохранительные пробки и разный металлический хлам, собранный Ленькой всюду. И все это было сложено с тщательной аккуратностью.
Ленька уже несколько раз повторил таблицу умножения и стал учить наизусть басню Крылова, которую надо было знать еще десять дней тому назад. Но сердце не камень, и Ленька, не утерпев, разрешил себе на минуту взглянуть на механизмы. Он подошел к столу, взял в руки загадочный замок. Как ни вертел он цифры, замок не открывался. И каждая неудачная попытка злила Леньку, подзадоривала во что бы то ни стало разгадать секрет этого загадочного механизма.
Незаметно для себя Ленька так углубился в это занятие, что если бы не звонок будильника, который случайно был настроен на десять вечера, он так и не узнал бы, который час.
А басню надо было учить. И Ленька поспешно сел за стол над раскрытой книгой. Но, пробежав глазами несколько строк, поймал себя на том, что опять думает о замке, а из прочитанного ничего не запомнил.
Ленька с упорством принялся читать вслух, но теперь буквы словно наползали друг на друга, строчки сливались. Он потер покрасневшие веки тыльной стороной ладони и упрямо твердил:
«Усни, усни», — казалось, шептал ему сон.
«Надо выучить басню… Я завтра иду в школу», — не сдавался Ленька. Он встал, пошел на кухню, открыл кран водопровода и подставил голову под холодную струю воды.
Достаточно было Леньке секунду подержать голову под холодной водой, чтобы сон удрал без оглядки.
Ровно в половине одиннадцатого Ленька знал басню назубок. Теперь он мечтал, как завтра, не дожидаясь, когда его вызовет Клавдия Романовна, на удивление всем ребятам, он сам поднимет руку и расскажет эту басню громко и внятно…
Размечтавшись, Ленька не заметил, как уснул, уронив голову на книгу.
И Леньке приснилось, будто идет он с мамой в порт встречать отца, возвратившегося из экспедиции. И будто это не в Ленинграде, а там, в Крыму, на берегу Черного моря, где Ленька отдыхал в детском санатории прошлым летом. Мать держит Леньку за руку, словно он маленький. Она боится, чтобы Ленька не сорвался вниз с каменистого обрыва. А его так и тянет к самому краю обрыва посмотреть, как внизу волны со страшной силой ударяют о берег и высоко подбрасывают брызги…
И вот уже Ленька видит отца, который стоит на палубе, — с лицом, опаленным солнцем и морским ветром. Сняв панамку, отец, как всегда, приветливо машет ею. В руке у отца — небольшой фанерный ящик. «Молодец, знаю, ты теперь учишься у изобретателя, — хвалит Леньку довольный отец, — вот, получай подарок — тиски…»
И вдруг Ленька очутился в открытом море на капитанском мостике маленького быстроходного корабля.
