Корабль не покачивается и не вздрагивает от быстрого хода, рассекая острым носом бирюзовую, сверкающую на солнце гладь моря. Ленька с радостным чувством обнимает глазами синее-пресинее небо, по которому бегут узорчатые белоснежные тучки. Он с гордостью обращается к стоящему около него Федьке в форменной матросской рубашке: «Смотри, Федюха, мы все же построили корабль, а ребята смеялись, не верили…» Федька почему-то не разделяет его радости. Он сурово хмурит свои белесые брови, морщит лоб и молча показывает на маленьких птиц, низко летающих над волнами. «Гляди, штурмовики! Моряки говорят, что эти птицы предвещают бурю».
И не успел Федька это промолвить, как пронесся сильный шквал, и первая громадная волна опрокинулась на палубу, рассыпаясь в пенистую массу. Небо заволокло тучами, оно почти слилось с потемневшим, закипающим морем. Сверкнула молния, и ливень со страшной силой обрушился на их корабль.
Но почему так испуган Федька? Или он забыл, какая сила таится в каждой белой кнопке на щите управления их корабля? Ленька быстро спускается в застекленную рубку управления, нажимает кнопку, и корабль, задраив все иллюминаторы и люки, ныряет под воду.
Теперь он идет под водой. «Смотри, смотри, Лень! — удивленно восклицает Федька. — Там целый сад!»
Разом приникнув к огромному овальному выпуклому стеклу в стене рубки управления, они зачаровано смотрят на заросли ярко-красных, желтых и розовых цветов. Небольшие деревца с огненными стволами и ветвями, сплошь покрытыми белыми светящимися цветочками, излучают мягкий голубоватый свет, освещая все вокруг. «Это не цветы, — шепчет Ленька, — это морские животные».
Сквозь сине-зеленоватый цвет прозрачной воды видно, как в зарослях проносятся стаи причудливых рыб. Но вот все чаще и чаще начинают встречаться камни, густо облепленные рыжеватыми водорослями, похожими на длинные бороды. «Рифы! Сейчас нарвемся на рифы!» — в панике вскрикнул Федька.
Желая предотвратить неминуемую катастрофу, растерявшиеся Ленька и Федька одновременно бросаются и нажимают… не на кнопку подъема, а на кнопку глубинного погружения. Корабль, вздрогнув, повернул носом ко дну и рванулся в глубину. Гибель неизбежна! На этот раз корабль разобьется в щепки о скалистое дно. Но вдруг чья-то большая, сильная рука, протянувшаяся из-за спин мальчиков к щиту управления, нажимает на кнопку подъема. Корабль содрогается и, описав круг, молниеносно всплывает на поверхность свирепствующего моря. Взлетев над ним, точно великан-птица, корабль проткнул нависшую мглу и вырвался в синий простор безоблачного неба. Сверкая всеми гранями в лучах яркого солнца, теперь он плавно летел высоко-высоко над клубящимися внизу черными тучами.
Овладев собой, Ленька и Федька разом оглянулись назад и увидели весело смеющегося изобретателя. Смущенные мальчики переглянулись и тоже весело, радостно засмеялись.
«Э, друзья, в трудную минуту надо быть хладнокровными, теряться нельзя», — все еще улыбаясь, проговорил изобретатель, обнимая мальчиков за плечи…
— Да проснись, проснись же, сынок, — не в силах сдержать улыбку, трясла за плечо Леньку, смеющегося во сне, мама.
Открыв глаза, Ленька все еще оставался под впечатлением сна.
— Чему это ты так смеялся, сынок?
— Я изобретателя видел, мама, — прошептал Ленька и, просветлев, посмотрел в усталое лицо матери, точно этих слов ей должно было вполне хватить для определения всех чувств, теснившихся сейчас в душе Леньки.
— Изобретатель! — с грустью вздохнула мать, поглядев на Ленькин стол, где лежали разобранные соседские часы. — Ты бы лучше бросил с этой ржавчиной возиться да за уроки по-серьезному взялся. Смотри, не сдобровать тебе, если меня опять в школу покличет Василий Васильевич. Ну, иди, иди спать, а то утром не добужусь…
Рано утром, когда на улице еще не успели потухнуть ночные фонари, Ленька проснулся сам, без напоминания будильника. Встал, выгладил рубашку и приколол к ней звездочку.
Разбуженная звонком будильника, Лидия Кирилловна, не найдя Леньку в его кровати, удивилась. Удивила ее и отглаженная рубашка на спинке стула. Приятно пораженная, она пошла на кухню и застала там Леньку в белье и валенках, старательно утюжившего свои брюки.
«Никак сына подменили!» — казалось, говорила ее растерянная улыбка. Заметив же на сундуке около керосинки шурупы, пружинки и колесики от старого будильника, она вдруг со вздохом сказала:
— Ты хоть гладь, хоть не гладь, а напихаешь в карманы штанов вот этот хлам, так они сразу же прежний фасон примут.
— И не подумаю!.. Разве я Плюшкин, как у Гоголя в книжке?
— Вот давно бы так, сынок, — примирительно сказала мать. И Ленька заметил, как сразу прояснилось ее лицо.
Как ни велико было желание Леньки прийти в школу раньше всех, но, завозившись с утюжкой, он прибежал в раздевалку, когда там уже висело около сотни разных ребячьих пальто. Среди них Ленька сразу узнал серенькое, с пушистым меховым воротником. И пусть теперь взамен оторванных им пуговиц были пришиты новые, но это было, конечно, пальто Светланы.
