Судя по словам отца Рейчел, Хью в Сити считали гением. И в самом деле, когда речь заходила о банках, глаза его начинали сверкать и весь он оживлялся. Мэйзи догадывалась, что ему очень нравится работа и он готов говорить о ней бесконечно. Но когда разговор переходил на другие темы, связанные с повседневной жизнью, Хью замыкался и казался нелюдимым. Ему не нравилось говорить о своем доме, о своей социальной жизни и тем более о своей жене. Единственное, чем он был готов делиться с нею, – так это рассказами о троих своих сыновьях, которых он любил до безумия. Но всякий раз в его тоне слышалось сожаление, и Мэйзи подозревала, что Нора не такая уж любящая и заботливая мать. Их совместная с Хью жизнь в браке давно не доставляла ему никакого удовольствия.
Сегодня Хью красовался в серебристо-сером твидовом костюме, идеально подходящем под цвет его тронутых сединой волос. С годами он немного располнел, но сохранил озорную улыбку, временами оживлявшую его лицо. Из них вышла бы неплохая пара, но они не были парой, и от этого им становилось еще грустнее на душе. Взяв его под руку, Мэйзи подумала, что готова продать душу ради того, чтобы находиться рядом с ним каждый день.
Вместе они помогли Берти распаковать чемодан в его комнате, а потом он приготовил им чай. Хью привез огромный пирог, которого хватило бы на весь шестой класс.
– В следующем семестре сюда приедет мой Тоби, – сказал Хью, попивая чай. – Ты не против приглядывать за ним?
– С удовольствием, – ответил Берти. – Уж я прослежу, чтобы он не бегал купаться в Епископскую рощу.
Мэйзи нахмурилась, и он поспешил добавить:
– Извините. Плохая шутка.
– Здесь до сих пор говорят о том случае? – спросил Хью.
– Да, каждый год директор произносит целую речь о том, как утонул Питер Миддлтон, и запугивает новичков. Но они все равно бегают купаться.
После чая они попрощались с Берти. Мэйзи было грустно расставаться со своим сыном, и она до сих пор относилась к нему как к малышу, хотя ростом он уже был выше ее. На станции они купили билет в первый класс до Лондона и сидели в купе одни.
– Старшим партнером скорее всего выберут Эдварда, – произнес Хью, задумчиво глядя в окно на пробегающий пейзаж.
– Я думала, у него совсем нет мозгов! – удивилась Мэйзи.
– Так и есть. А я в конце года уйду.
– Ах, Хью! – воскликнула Мэйзи, понимая, как много для него значит банк, с которым он связывал все свои надежды. – И чем же ты будешь заниматься?
– Не знаю. До конца финансового года у меня будет время подумать.
– А разве банк не развалится под руководством Эдварда?
– Боюсь, такое возможно.
Мэйзи искренне жалела Хью. На его долю всегда выпадало больше несчастий, чем он заслуживал, тогда как Эдварду слишком многое доставалось даром.
– Эдвард теперь еще и лорд Уайтхэвен. Если бы титул тогда достался Бену Гринборну, то сейчас его унаследовал бы Берти, правда?
– Да.
– Но Августа этому помешала.
– Августа? – переспросил Хью, озадаченно нахмурившись.
– Ну да. Это же она подняла шумиху в прессе. «Может ли еврей быть пэром». Помнишь?
– Я помню статьи, но откуда ты знаешь, что за ними стояла Августа?
– Мне об этом рассказал принц Уэльский.
– Так-так, – произнес Хью, качая головой. – Августа не перестает меня поражать.
– Ну, хотя бы бедняжка Эмили теперь леди Уайтхэвен.
– По крайней мере она что-то выгадала от этого несчастного брака.
– Расскажу тебе одну тайну, – сказала Мэйзи, понижая голос, хотя никого рядом не было. – Эмили хочет добиться от Эдварда согласия на развод.
– Давно пора! Под предлогом фиктивности их брака, я полагаю?
– Да. А ты, похоже, не удивлен.
– Чему тут удивляться. Они совершенно не подходят друг другу. По ним даже и не скажешь, что они муж и жена.
– Все годы она вела тайную личную жизнь, но теперь хочет положить этому конец.
– Вряд ли моему семейству это понравится, – сказал Хью.
– То есть Августе, ты хочешь сказать. Да, Эмили понимает, с чем ей придется столкнуться. Но упрямства ей не занимать.
– У нее что, есть тайный возлюбленный?
– Да. Но она не хочет становиться его любовницей. Не знаю, откуда у нее такая принципиальность. Эдвард каждую ночь проводит в борделе.
– Ты тоже в свое время была принципиальной, – сказал Хью, грустно улыбнувшись.
Мэйзи поняла, что он имеет в виду ту ночь в Кингсбридж-Мэнор, когда она заперлась в спальне.
– Я была замужем за прекрасным человеком, и с нашей стороны это было бы предательством. У Эмили совсем другая ситуация.
Хью кивнул.
– И все же, мне кажется, я понимаю ее. Самое неприятное в тайной связи – это необходимость лгать.
– Люди вправе делать то, что им нравится. Жизнь у нас только одна, – не согласилась с ним Мэйзи.
– Но в погоне за счастьем легко упустить что-то более ценное. Честь, достоинство, идеалы…
– Для меня это слишком отвлеченные рассуждения, – отмахнулась Мэйзи.
– Тогда, в доме Кинго, для меня это тоже были пустые слова. И я бы предал Солли, если бы ты меня не удержала. Но с годами я стал лучше понимать суть вещей. Сейчас мне кажется, что честь и достоинство важнее.
– Но в чем состоят эти честь и достоинство?
