– Подумайте о последствиях. Вы потеряли работу и крышу над головой, у вас нет средств к существованию, и у вашего ребенка нет отца. Разве вы бы подумали: «А, какие пустяки! Всегда же можно отправиться в больницу миссис Гринборн в Саутуарке»? Нет, конечно. Моя больница нисколько не поощряет разврат. Я просто спасаю их и даю возможность родить не под забором в канаве.
К разговору присоединился брат Мэйзи, Дэниел, сидящий по другую руку от нее.
– Это сродни биллю о банках, который я внес на рассмотрение в парламенте. Он обязывает банки страховать взносы мелких вкладчиков.
– Да, мне известно об этом, – ответил управляющий.
– Некоторые критикуют его на том основании, что он поощряет банкротство и делает его менее рискованным, – продолжал Дэн. – Но никакой банкир ни при каких обстоятельствах не будет желать банкротства.
– Действительно не будет.
– Когда банкир заключает сделку, он не думает о том, что в случае неудачи он оставит вдову в Борнмуте без гроша в кармане. Его заботит только его собственное благосостояние. Точно так же и страдания матерей и их незаконнорожденных детей вовсе не останавливают бесчестных мужчин, соблазняющих служанок.
– Да, в ваших словах есть смысл, – сказал управляющий, причем было заметно, что каждое слово дается ему с трудом. – И вы привели… такую… э-э-э… своеобразную аналогию…
Мэйзи решила, что достаточно помучила управляющего и позволила ему некоторое время заниматься куропаткой.
– Ты заметила, как титулы часто достаются не тем, кто их заслуживает? – сказал ей Дэн. – Посмотри на Хью и его кузена Эдварда. Хью – честный, талантливый и трудолюбивый, тогда как Эдвард глупый, ленивый и никчемный, но при этом Эдвард – граф Уайтхэвен, а Хью – всего лишь мистер Пиластер.
Мэйзи старалась не смотреть на Хью. Она была рада, что ее пригласили, но ей было больно видеть его семейство. Его жена, сыновья, мать и сестра – все они составляли круг близких, в который ей не было доступа. Она знала, что Хью несчастлив в браке с Норой, это было очевидно по тому, как они общались друг с другом: никогда не касались друг друга, никогда не улыбались, не проявляли знаков внимания. Но это ее не утешало. В любом случае они семья, и она никогда не станет ее частью.
Мэйзи уже пожалела, что приняла приглашение.
К Хью подошел слуга и тихо сказал ему на ухо:
– Телефонный звонок из банка, сэр.
– Сейчас я не могу говорить.
Через пару минут вышел дворецкий.
– Вас по телефону вызывает мистер Малберри, просит подойти.
– Я же сказал, что сейчас не могу! – раздраженно повторил Хью.
– Вас понял, сэр. – Дворецкий отвернулся и отошел.
– Ах, нет, подождите!
Малберри знал, что Хью сейчас занят и присутствует на важном для него торжестве. Он не стал бы тревожить своего начальника и настаивать на разговоре, если бы не случилось что-то действительно важное.
Крайне важное.
По спине Хью пробежал холодок тревоги.
– Пожалуй, стоит поговорить с ним.
Он встал, извинившись перед матерью и герцогом, вышел из-под навеса и прошел в дом. Телефон стоял в библиотеке. Подняв трубку, он сказал:
– Говорит Хью Пиластер.
– Это Малберри, сэр, – услышал он голос своего клерка. – Извините за беспокойство…
– Что случилось?
– Телеграмма из Нью-Йорка. В Кордове война.
– О нет!
Для Хью, для его семьи и для банка это была настоящая катастрофа. Хуже ничего придумать было нельзя.
– Точнее, гражданская война, – продолжал Малберри. – Переворот. Клан Миранды напал на столицу, город Пальму.
Сердце Хью бешено заколотилось.
– И насколько дело серьезно? Насколько повстанцы сильны?
Если их нападение быстро отразят, то, возможно, еще есть надежда.
– Президент Гарсия сбежал.
– Черт бы его побрал!
Значит, дело действительно серьезное. Он мысленно проклинал Мики с Эдвардом.
– Что еще?
– Поступила еще одна телеграмма из нашего отделения в Кордове, но ее пока расшифровывают.
– Позвоните сразу же, как ее прочитают.
– Слушаюсь, сэр.
Хью повернул ручку аппарата, вызвал оператора и назвал имя брокера на бирже, услугами которого пользовался банк. Через некоторое время брокер перезвонил.
– Дэнби, это Хью Пиластер. Что с кордовскими облигациями?
– Мы предлагаем их по половине номинальной цены, но никто не покупает.
«Полцены, – подумал Хью. – Значит, Банк Пиластеров уже банкрот».
Он ощутил отчаяние.
– И как сильно они могут еще упасть?
– Думаю, до нуля. Никто не платит по правительственным облигациям в разгар гражданской войны.
До нуля. Пиластеры только что потеряли два с половиной миллиона фунтов. Восполнить такую потерю в ближайшее время невозможно. Цепляясь за последнюю надежду, Хью спросил:
– Допустим, нападение повстанцев отразят через несколько часов, что тогда?
– Не думаю, что нам удастся продать облигации даже тогда. Инвесторы предпочтут подождать развития событий. В лучшем случае пройдет пять-шесть недель, прежде чем начнет восстанавливаться какое-то доверие.
– Понятно.
Хью и сам знал, что Дэнби прав. Брокер только подтвердил то, о чем догадывался Хью.
