На стене чердачной комнаты, которую Мэйзи делила с Эйприл, висел только один плакат, на котором была изображена она, Мэйзи, в плотно обтягивающем трико, стоящая на спине мчащейся в галопе лошади. Внизу красными буквами было написано: «УДИВИТЕЛЬНАЯ МЭЙЗИ». Картинка не совсем соответствовала действительности, потому что в цирке не было белых лошадей, да и ноги у Мэйзи были не настолько длинными. Тем не менее плакат ей нравился. Это было ее единственное напоминание о том времени.
В комнате стояли только одна узкая кровать, умывальник, стул и трехногая табуретка. Платья висели на гвоздях, вбитых в стены. Занавесками служила грязь на стеклах. Они пытались поддерживать чистоту, но все было без толку. Из дымохода летела сажа, сквозь трещины между половицами пролезали мыши, в промежутки между оконной рамой и кирпичной кладкой проникали насекомые и пыль с улицы. Сейчас шел дождь, и потому вода бежала струйкой с подоконника и капала сквозь щель в потолке.
Мэйзи одевалась, стараясь придать себе как можно более нарядный вид. Сегодня евреи отмечают Рош-Ашану, когда открывается Книга жизни, и в этот праздник Мэйзи всегда задумывалась над тем, что в этой книге записано про нее. Она никогда не молилась по-настоящему, но в глубине души надеялась, что на ее странице записано что-то хорошее.
Эйприл пошла приготовить чай на общую кухню, но быстро вернулась с газетой в руках.
– Тут про тебя, Мэйзи! – воскликнула она.
– Что?
– В «Ллойд уикли ньюз». Послушай: «Вниманию мисс Мэйзи Робинсон, урожденной Мириам Рабинович. Если мисс Робинсон свяжется с господами Голдманом и Джеем, адвокатами, в их конторе в Грейс-инн, то узнает нечто весьма важное для себя». Это ведь ты!
Сердце Мэйзи забилось сильнее, но она старалась держаться и не подавать виду, что волнуется.
– Это Хью. Я не пойду.
Эйприл казалась разочарованной.
– А вдруг тебе оставил наследство какой-нибудь давно потерявшийся родственник?
– Да пусть хоть королева Монголии, в Грейс-инн я все равно не пойду.
Всем своим тоном она пыталась выразить равнодушие, но сердце ее сжималось. О Хью она вспоминала каждый день и каждую ночь, глубоко переживая свое несчастье. Они едва друг друга знали, но забыть его оказалось невозможно.
А забыть его следовало бы. Она знала, что Хью ее ищет, ведь он едва ли не каждый день справлялся о ней в «Аргайл-румз», расспрашивал владельца конюшни мистера Сэммелза и обошел половину домов в Лондоне с дешевыми комнатами внаем. Потом поиски прекратились, и Мэйзи решила, что он сдался. Но, похоже, он просто сменил тактику и пытается теперь привлечь ее внимание, размещая объявления в газетах. С таким упорством скрываться от него очень трудно, тем более что она и сама страстно желает с ним увидеться. Тем не менее она твердо решила – раз она любит его, то не имеет права разрушать ему жизнь.
– Помоги мне одеться, – попросила она Эйприл, обхватывая руками корсет.
Эйприл принялась зашнуровывать корсет сзади.
– Мое вот имя никогда не печатали в газетах, – сказала она завистливо. – А твое уже целых два раза, если считать Львицу именем.
– И какая мне от этого польза? Ах, бог ты мой, ну я и растолстела.
Эйприл затянула шнурки потуже и помогла Мэйзи влезть в платье. Сегодня вечером они собирались повеселиться в мюзик-холле, куда их пригласил новый ухажер Мэйзи, редактор журнала средних лет, проживавший в Клэпхеме с женой и шестью детьми.
До ужина они еще хотели прогуляться по Бонд-стрит и полюбоваться витринами модных магазинов. Покупать они ничего не собирались. Скрываясь от Хью, Мэйзи отказалась работать на мистера Сэммелза – к его большому сожалению, ведь благодаря ей он продал пять лошадей и одного пони, и полученные от него деньги быстро таяли. Но Мэйзи, несмотря на непогоду, уж очень хотелось выйти на улицу – сидеть дома было просто невыносимо.
Платье показалось Мэйзи узковато в груди, и когда Эйприл натянула его повыше, она поморщилась. Эйприл посмотрела на нее с удивлением и сказала:
– У тебя что, соски болят?
– Да. Интересно, почему?
– Мэйзи, – обратилась к ней Эйприл озабоченным тоном. – Когда у тебя в последний раз были
– Я не считала.
Она задумалась на мгновение, и по ее спине вдруг пробежал холодок.
– О боже…
– Когда?
– Вроде бы еще до скачек в Гудвуде. Ты думаешь, я беременна?
– У тебя распухли груди, соски болят, и неприятностей не было вот уже два месяца, – обеспокоенно перечисляла Эйприл. – Ты что, совсем глупая? И кто же это был?
– Хью, конечно. Но он сделал это только один раз. Разве можно забеременеть от одного раза?
– Всегда все залетают от одного раза.
– О бог ты мой…
У Мэйзи было такое чувство, что ее сшиб с ног поезд. В ужасе и смущении она села на кровать и заплакала.
– И что мне теперь делать? – беспомощно спрашивала она.
– Для начала пойти в контору к адвокатам.
Неожиданно все изменилось.
