Путешествие назад в Уэльс в разгар зимы было ужасным. После вспышки ревности, когда Уильям, узнав о любви Кейт к Джону, ударил жену, хотя она после выкидыша еще лежала без сил в кровати, он прекратил с ней всякое общение. Хорошо, что у них уже была удобная повозка, в которой она ехала в Лондон, потому что теперь муж вряд ли стал бы тратиться на нее. Завернувшись в плащ и обложившись подушками, Кейт стойко переносила бесконечные мили тряски. Гвенлиан прижималась к своей госпоже, чтобы было теплее, потому что холод стоял лютый.
Уильям неохотно согласился регулярно останавливаться по пути в гостиницах и монастырях: Кейт была измучена после всех испытаний, да к тому же и кровотечение у нее не окончательно прекратилось, и ей требовалось постоянно менять тряпицы. Когда они ужинали или готовились ко сну, муж держался с ней вежливо-безразлично. Будучи человеком гордым, он не хотел демонстрировать их разрыв окружающим. Но в одну кровать с женой не ложился и спал вместе со своими людьми.
В Вестминстере Уильям спросил ее, как далеко зашли ее отношения с Джоном, возлегали ли они вместе в постель. И Кейт, не погрешив против истины, сказала ему, что со дня свадьбы ни разу не нарушила супружескую верность. Муж подозрительно посмотрел на нее, на его лице застыла гримаса гнева и боли, но больше задавать вопросов не стал. Вместо этого он заявил, что потеря ребенка и неудовольствие короля были наказанием, посланным Кейт за ее порочное, глупое поведение. И добавил, что она должна забыть графа Линкольна, потому что может не сомневаться: больше она своего любовника никогда не увидит.
Кейт смирилась со своей судьбой. Пока Джон в безопасности, ей было все равно, что с ней случится. Она только молилась о том, чтобы Джон из-за ее опрометчивости не впал в немилость. Однако узнать, как обстоят дела, было совершенно невозможно. В те дни, когда она приходила в себя в Вестминстере после выкидыша, Уильям не сводил с жены неусыпных жестоких глаз. Он допустил к ней одну только Кэт, да и то потому, что та должна была возвращаться домой в Харпенден и накануне отъезда пришла справиться, как себя чувствует дочь.
– Пожалуйста, если муж позволит тебе, напиши мне, – сказала она, с надеждой посмотрев на Уильяма. – Помни: если я могу что-то для тебя сделать, тебе нужно только попросить. – Она поцеловала Кейт, и та буквально вцепилась в нее, отчаянно не желая расставаться с матерью, которую едва знала и которую – как и всех остальных, кто был ей дорог, – так жестоко отбирали у нее. Что ждало ее впереди в этой жизни?
– Прощайте! – всхлипывая, проговорила Кейт. – Молитесь за меня!
– Непременно, можешь не сомневаться, – пообещала мать и ушла.
