– Твой отец вернулся из Тауэра, – сказала герцогиня.
Они с Кейт сидели в палисаднике и, наслаждаясь солнышком, занимались рукоделием. В подтверждение ее слов на улице раздались крики и стук копыт, а затем послышался топот конюхов, бросившихся встречать хозяина.
Глостер прискакал во двор и спешился.
– Принесите вина! – велел он. – Пусть Снежинка остается под седлом, только напоите ее.
Слуги поспешили исполнить приказание. Герцог подошел к жене и дочери – темная фигура на фоне солнца, длинные волосы развеваются на ветру.
– К сожалению, я не могу остаться, дамы, – сказал он. – Я только заехал сказать, что Йорку придется покинуть убежище.
Анна настороженно посмотрела на мужа:
– Заседание Совета прошло благополучно?
– Да, – ответил он. – Я изложил членам Совета вопрос о Йорке, убедил их, что не следует разлучать его с королем, которому в отсутствие ровесников не с кем играть.
– И они согласились?
– Да. Поэтому я предложил отправить к королеве кардинала Буршье [29] , чтобы тот потребовал от королевы отпустить сына. Я аргументировал это тем, что слово архиепископа Кентерберийского будет иметь для нее немалый вес.
– Прекрасная мысль, милорд, – ответила Анна. – И что же, кардинал согласился? Королева примет его?
– Бекингем спас положение. Он объяснил кардиналу, что упрямство королевы вызвано не страхом, но чисто женским чувством противоречия. Он сказал, что никогда не слышал об убежищах для детей и что ребенку в возрасте Йорка не требуется никакого убежища, а потому и права у него такого нет. Это убедило кардинала и Совет, и они дали мне соответствующую санкцию. Поэтому я должен немедленно ехать в Вестминстер. Лорд Говард уже готовит лодки и собирает солдат.
– Солдат? – изумленно переспросила герцогиня.
– На тот случай, если королева вдруг заупрямится, – ответил герцог. – Не бойся: это всего лишь демонстрация силы.
