Тем вечером герцог Глостер приехал в Байнардс-Касл, чтобы пообедать в семейном кругу. На нем снова были черные траурные одежды, правда на этот раз из самого дорогого бархата и дамаста. Тяжелые мысли не давали Ричарду покоя, но он явно старался быть душой компании. Он был чрезвычайно вежлив и обходителен с герцогиней Сесилией, словно бы пытался загладить свою вину перед матерью, но герцогиня оставалась холодной как лед. Анна позволила мужу обнять и поцеловать ее, когда он поднял ее из реверанса, но и она тоже держалась холодно и отчужденно.
Как только подали обед, герцогиня Сесилия разбила лед молчания:
– Ну и что, люди верят в историю про то, что Эдуард обвенчался с другой женщиной?
– Должны верить, потому что это правда, – сказал герцог.
– Это не ответ. Король должен быть принят своим народом. Если люди сомневаются в правомерности его титула, то как может монарх требовать от них повиновения?
Подобное замечание явно задело герцога.
– Вы считаете, что я одержим желанием получить корону. Заверяю вас, это не игрушки. Мне не нужна корона, но я приму ее, если народ того потребует.
– Бекингем по твоему приказу уже принуждал народ к этому. Он даже привел своих людей, которые подбрасывали в воздух шапки и кричали: «Да здравствует король Ричард!»
– Бекингем убежден в моем праве на корону. – Губы герцога были плотно сжаты.
– Что это ты там толкуешь о своем праве, сын мой? – Мать повернула к нему лицо, на котором застыло презрительное выражение. – Вся страна вдруг ни с того ни с сего узнаёт о тайном браке Эдуарда – даже я ничего о нем не слышала. Люди явно не поверили лжи обо мне, вот и пришлось спешно измышлять другой предлог.
– Вы вольны верить или нет, но факт остается фактом, – пробурчал герцог, барабаня пальцами по полированной крышке стола. – Две недели назад на заседание Совета явился епископ Стиллингтон и сказал, что располагает важными сведениями, которые хочет нам сообщить. Я встретился с ним с глазу на глаз, и епископ поведал мне, что мой брат король Эдуард был без памяти влюблен в Элеонор, леди Батлер, дочь графа Шрюсбери. Мало того, он обещал жениться, если она возляжет с ним. Девушка согласилась, и епископ под присягой показал, что обвенчал их без свидетелей. Однако сохранилось также и документальное свидетельство в виде брачного контракта, а стало быть, последующий брак моего покойного брата Эдуарда никак не может считаться законным. Стиллингтон показал мне соответствующие пассажи в каноническом праве, а также предъявил юридические документы и показания свидетелей.
– Но почему же в таком случае леди Элеонор не стала королевой?
– Эдуард понимал, что этот брак не вызовет энтузиазма в обществе, и желал сохранить брачный контракт в тайне, опасаясь скандала. Вы не представляете, как бедняга устал от этой капризной дамы. И епископ, понимая, что его судьба в руках короля, убедил леди Элеонор помалкивать. Таким образом, никто ничего не узнал. Кажется, у них родился сын, но это тоже осталось тайной.
– И епископ Стиллингтон пытается заставить вас поверить, что, когда король Эдуард женился на Елизавете Вудвиль, эта самая леди Элеонор согласилась помалкивать о том, что она на самом деле законная супруга короля? – Анна говорила несвойственным ей резким тоном. – Ну, допустим. А как же ее семья? Тальботы принадлежат к древнему, благородному роду. Они бы наверняка стали протестовать от ее имени.
– Очевидно, что в конце концов они все-таки убедили епископа прийти ко мне и выложить правду, – ответил герцог. Кейт видела, что отец устал от всех этих вопросов. Наверное, члены Совета и лорды уже задавали ему их сотни раз.
– Невероятно, что Тальботы промолчали, когда стало известно о браке короля и Елизаветы Вудвиль. Все знают, насколько нежелателен был этот брак, так что недостатка в сторонниках они бы уж наверняка не испытывали.
– Анна, похоже, ты подозреваешь меня в том, что я все это выдумал? – вспыхнул Ричард. – Уверяю тебя, я много дней мучительно обдумывал полученную от епископа информацию. Возможные последствия настораживали: думаешь, я не понимал, что, если это станет достоянием общественности, дети моего брата наверняка лишатся наследства. Ибо доказательства, представленные Стиллингтоном, не вызывали никаких сомнений.
Старая герцогиня опустошила свой кубок.
– Доказательства легко сфабриковать, сын мой. И не забывай, что этот епископ рассорился с королем Эдуардом пять лет назад. После чего некоторое время провел в тюрьме. Не исключено, что в душе он лелеял мысль о мести и надежду вернуть королевскую милость при новом монархе – я имею в виду тебя.
– Ну, в таком случае его надежды тщетны, – сказал герцог. – Стиллингтон мне не нравится, хотя я и верю в подлинность истории, которую он мне рассказал. Можете не сомневаться, документы не фальшивые.
Жена и мать Ричарда погрузились в молчание.
– Палата лордов и палата общин, собравшиеся сегодня в Вестминстере по требованию Совета, признали факт существования этого брака, – настороженно сказал герцог. – После чего Бекингем предъявил им обращение, написанное на пергаментном свитке. Обращение представляло собой просьбу ко мне принять корону, там же говорилось, что сыновья короля Эдуарда являются незаконнорожденными, поскольку, вступая в брак с их матерью, он уже был женат на Элеонор Батлер. Таким образом, члены палаты лордов и палаты общин убедились, что король Эдуард и Елизавета жили в греховной связи, нарушая священные заповеди, а их дети являются незаконнорожденными и никак не могут наследовать престол.
Глостер допил вино и продолжил:
– Поднимался вопрос о наследовании короны Уориком, но его как претендента на престол тут же отвергли. Уорик лишен права наследования по решению моего брата Кларенса. И в любом случае он еще слишком молод и слаб для управления королевством. Поэтому, как разъяснил сегодня членам обеих палат в Вестминстере Бекингем, в настоящее время есть только один бесспорный и законный потомок моего отца Йорка – я.
Герцогиня Сесилия, услышав это, презрительно скривила губы, но промолчала.
– Бекингем сказал им, что у меня нет желания взваливать на плечи такое бремя, – как ни в чем не бывало вещал далее Глостер, – но что меня можно убедить при помощи составленного им прошения. Он оставил членам палат бумагу, и завтра мы узнаем, сколько человек ее подписали.
– Думаю, многие вспомнят судьбу лорда Гастингса, и это поможет им принять правильное решение. Не сомневайся, большинство подпишет бумагу, – заметила герцогиня Сесилия.
Анну заметно передернуло при этом замечании свекрови.
– Гастингс был изменником, – рявкнул герцог. – Его необходимо было устранить. И если уж мы заговорили об изменниках, то вы должны знать, что сегодня в Понтефракте казнили Риверса и Грея.
Женщины, потрясенные, замолчали. Кейт затошнило, и она отодвинула от себя тарелку.
– Надеюсь, они имели возможность воспользоваться правом на справедливый суд, – сказала герцогиня Сесилия.
– Вы на чьей стороне, мадам? – взорвался герцог. – Эти злоумышленники плели заговор, собирались меня убить. Главным судьей на процессе был граф Нортумберленд.
– Но лорд Риверс имел право на то, чтобы его судили пэры парламента, – не отступала мать.
– Его и судили пэры, – отрезал Глостер. – И давайте уже покончим с этим. – Он встал и направился к двери. – Я иду спать, – сказал он. – Завтра будет нелегкий день. Миледи? – Он протянул руку, и герцогиня Анна поднялась. На лице ее застыло строгое выражение.
– Позвольте пожелать вам доброй ночи, леди. – Герцог поклонился матери и дочери и вывел жену из комнаты.
