Ола решила, что, будь она в действительности тем, кем притворяется, русских она бы недолюбливала. Однако, поскольку девушка в жизни не видела ни одного русского, то решила, что лучше избежать разговора, в котором может проявиться ее неосведомленность.
– Как пожелаете, – сказал Джон. – Я устал от всего этого: придворная жизнь, титулы, власть, поклоны, расшаркивание. Иногда мне хочется быть простым человеком и жить себе спокойно дома с моими лошадьми.
Ола рассмеялась.
– Почему вы смеетесь? – удивился Джон. – Вы не верите мне?
– Конечно, не верю. Могу поспорить, что если бы вам предложили выбирать, кем быть, обычным мистером или герцогом, то вы бы выбрали второе. Разве я не права?
Джон покосился на Олу, девушка не поняла, что выражает его лицо.
– Не хочу отвечать на этот вопрос, – сказал герцог. – Давайте побеседуем о чем-нибудь другом. Я бы лучше поговорил о вас.
– А я хочу поговорить о вас, – возразила Ола. – Поэтому нам придется найти такую тему, которая устроит нас обоих. Ума не приложу, о чем нам говорить.
– Я могу предложить множество тем, – отозвался герцог. – Мне хочется задать вам тысячу вопросов и услышать ваши ответы. Вы так не похожи на тех людей, которых я встречал до сих пор. Ваше высочество…
– Фрейлейн Шмидт, – поправила она. – Никакой принцессы не существует.
Он бросил на нее быстрый взгляд.
– Что?
– Сейчас, в эту минуту не существует, – тут же поправила себя Ола. – Я мечтаю забыть о ней. Уже жалею, что… что родилась принцессой.
– Знаете, я тоже в душе сожалею, что вы принцесса. Именно это создает трудности в нашем с вами общении. Есть кое-что… Впрочем, нет, ничего. Не обращайте внимания.
– Если это так важно, быть может, стоит рассказать сразу?
– Важно, но, хоть убейте меня, я не могу говорить об этом сейчас. Возможно, позже, после того как мы проведем вместе больше времени. – Герцог взял ее за руку. – Когда вам нужно возвращаться?
– Когда вам надоест за мной присматривать.
Он, покачав головой, тихо произнес:
– Вы же знаете, что это невозможно. Почему же притворяетесь и делаете вид, будто это не так?
– Быть может, существуют вещи, которые нам не дано знать. Вещи, суть которых мы сами себе не позволяем знать, – с оттенком грусти в голосе произнесла Ола.
Герцог ничего не ответил. Он смотрел на нее как-то по-особенному, и она не понимала, что стоит за этим взглядом.
– Придет время, – продолжила Ола, – и вы будете вынуждены вернуться в свое родовое гнездо, а я – в свое.
Герцог кивнул.
– Да, рано или поздно нам придется столкнуться с этим. Но не сейчас. Давайте сегодня забудем обо всем неприятном и станем думать только о хорошем.
Оставшуюся часть обеда они мало разговаривали и наслаждались отличным вином. Время от времени их глаза встречались и на лицах вспыхивали улыбки.
– Теперь прокатимся по подземной железной дороге, – наконец сказал Джон. – А потом найдем, чем бы еще интересным заняться.
– У вас нет никаких дел?
– Кроме вас, ничто не имеет значения, – просто ответил он.
Для Олы то было время счастья, подобного которому она до сих пор не испытывала. И она не догадывалась, что ей грозит ужасная опасность. Женщине, более искушенной в житейских вопросах, показалось бы странным, как он мог вот так взять и бросить все свои дела ради нее. Но ей застилали глаза счастье быть рядом с любимым мужчиной и уверенность в том, что он питает такие же чувства по отношению к ней.
Разве может быть что-то плохое в мире, где царит любовь?
В другом кэбе они доехали до станции «Паддингтон» и начали спускаться вниз по казавшейся бесконечной лестнице, пока не попали на железнодорожную платформу.
– Где мы? – спросила Ола.
– Глубоко под землей, – ответил Джон, заметив ее встревоженное выражение лица. – Держитесь за меня.
Одной рукой он приобнял ее за плечи, а она взяла его вторую руку и крепко сжала, когда из туннеля с грохотом вылетел поезд. Шум был невообразимый, поэтому девушке почудилось, будто она очутилась в самóй преисподней.
Потом они оказались внутри поезда, громыхавшего под землей. Ола пыталась заговорить с герцогом, но из-за шума это было невозможно, и в конце концов она сдалась.
– Хотите еще посмотреть подземку? – спросил Джон, когда они доехали до станции.
От страха лишившись дара речи, она только покачала головой.
Герцог отвез ее обратно на «Паддингтон», и оттуда они снова вышли на солнечный свет.
– Вы так побледнели, – участливо произнес он, всматриваясь в ее лицо. – Наверное, не стоило затевать подобное.
– Я бы не отказалась от этого подземного путешествия ни за что на свете, – ответила Ола. – Однако сейчас с удовольствием выпила бы чаю.
Ни с того ни с сего рассмеявшись, герцог достал большой белый носовой платок.
– Нужно было сказать, что вы побледнели вся, кроме пятнышка сажи на носу, – сказал Джон, бережно вытирая ее нос. – Пойдемте, найдем чайную.
Он принес Оле чай, пирожные с кремом, и они отправились в кэбе к набережной.
– У меня для вас еще один сюрприз, – сказал Джон. – Смотрите.
